Итогом этой беседы было ворчливое кракозябровское:

– Ну а что? – А следом уже возмущенное: – Какая любовь? Мы же в полушаге от решения этой удивительной головоломки!

На слово «любовь» Эмиль не среагировал никак. Это стало дополнительным поводом ненавязчиво, словно ничегошеньки не случилось, вывернуться из его объятий и встать.

Нет-нет, никакой досады! Никаких уколов в сердце! И никакого неадеквата! Более того, я даже не обиделась. Ведь Эмиль о своих чувствах не говорил, так какой с него спрос?

И вообще… у меня учеба и переезд в империю, следовательно, мне и самой не до любовей.

В данных обстоятельствах отношения без обязательств гораздо лучше, нежели пылкие признания и прочие глупости."

"К тому же, если отбросить эмоции и взглянуть на ситуацию совсем здраво, неизбежно всплывает вопрос – кто знает, что в той империи будет? Может, встречу кого-нибудь… другого. Не столь ядовитого и родовитого. Может быть, там, за границей конфедерации и Академии Стихий, поджидает человек, один взгляд на которого вытеснит из сердца все чувства к Эмилю. Так что все верно – не надо слов и признаний. Обойдемся банальным, ни к чему не обязывающим се…

– О чем ты думаешь? – ворвался в водоворот моих мыслей Эмиль, а я слегка вздрогнула.

Просто напряжение в его голосе уловила.

Однако один-единственный взгляд на норрийца доказал – глюк. Никакой нервозности, лорд фон Глун спокойней танка.

– Да так, – отмахнулась я и тут же направилась к шкафу, сообщив: – Я, с вашего позволения, в душ.

Не хотела, но черт все-таки дернул обернуться, чтобы заметить тень подозрения, застелившую лицо фон Глуна.

– В душ? – с долей удивления переспросил он.

Намек я, разумеется, поняла – для водных процедур несколько рановато. Но говорить о том, что занятие по медитации вылилось в игру, в процессе которой я ужасно вспотела, конечно, не стала. Просто послала Эмилю сдержанную улыбку и отправилась куда собиралась.

А когда помылась, облачилась в чистое платье с широкой юбкой и вернулась на чердак, застала потрясающую картину – Глун уже не рисовал, а стоял возле зеркала, над расстеленным на полу ватманом, и тихо рычал на Зябу. Тот, в свою очередь, тоже порыкивал, и, прислушавшись, я с некоторым удивлением поняла, что спор этот посвящен схеме.

Вернее, как: Глун уверял, что все в порядке и можно пробовать, а Кракозябр артачился и требовал перепроверить еще раз.

Едва меня заметили, спор прекратился. Вернее, он был прерван одной из сторон.

– Так. Хватит, – отчеканил Эмиль. – Где зеркало, в которое тебя переселяем?

На пару минут на чердаке воцарилась тишина, потом послышался голос Кузьмы.

– Во-от.

Маленький «котик» уже не умирал от пережора, а мирно сидел подле нынешней обители Зябы.