Она покорно взмахнула ресницами.

«Скажи, что ты сама этого хочешь. Чтобы я был с тобой. В тебе».

Она медлила, кусая губы, пока предательская слеза не скользнула с ресниц. Только тогда он услышал ее признание:

«Я хочу, чтобы ты остался».

Застонав, он качнулся к ней, накрывая ее губы своими. И они вместе достигли вершины.

Глава 42

Аллард откинул спинку кресла на сорок пять градусов и теперь сидел, прикрыв глаза и впервые за долгое время расслабив мышцы. Волны тепла прокатывали по его телу, отзываясь в каждой уставшей мышце, в каждой жиле. Казалось, тысячи лет прошли с тех пор, как ему было так хорошо и спокойно.

Инга лежала на нем, уютно устроившись на широком плече. Она что-то мурлыкала, словно довольная кошка, и водила пальчиком по его обнаженной груди, прослеживая линии амуэ, которые сейчас горели ровным, нежно-голубым светом, холодным и в то же время притягательным. Он видел только ее рыжеволосую макушку, но чувствовал близость девушки каждой клеточкой кожи, каждым нервным окончанием. И всей грудью вдыхал ее запах: нежный, чуть терпковатый аромат своей женщины. Этот запах будил в нем приятные воспоминания и заставлял сердце биться быстрее.

Аллард не шевелился. Он боялся спугнуть этот момент. Ему хотелось заморозить эту секунду, растянуть до бесконечности. Создать сферу, которая отделит их двоих от остального мира и позволит бесконечно лежать вот так, ни о чем не думая.

Любопытные пальчики Инги обрисовали круги вокруг его плоских сосков. Потом задумчиво и немного небрежно поползли вниз, прочерчивая кубики пресса. Казалось, девушка гладит его машинально, а думает о чем-то совершенно другом и далеком.

Вот ее пальцы остановились. И Аллард напрягся, ожидая продолжения.

Оно не заставило себя ждать.

Инга вскинула голову.

— Канцлер сказал, что раз я твоя арайя, то у нас одна жизнь на двоих.

По спине Алларда пробежала ледяная поземка. Брови тарианца сошлись на переносице, образуя глубокую складку. И Инга почувствовала, как его руки, только что осторожно поглаживавшие ее по спине, сжались, точно он испугался, что она растворится в воздухе.

— Это Лоранд сказал? — проговорил он напряженным тоном. — Что он еще говорил?

Инга пожала плечами:

— Если ты умрешь — я тоже умру.

— И откуда такой пессимизм?

— Он сказал, что жизни амона и его арайи взаимосвязаны. Что мы теперь одно целое.

— Ерунда, — он подбодрил ее улыбкой, в которой, между тем, не было особой уверенности, — тебе ничего не грозит. Мы живем очень долго и убить нас не так-то легко, ты сама могла убедиться.

Она хмыкнула, делая вид, что поверила.

— Но ты все-таки хочешь вернуться?

От этих слов на его лицо вновь набежала тень. Глаза потемнели, в них промелькнуло что-то, похожее на сожаление.

— Если бы я мог остаться — я бы остался. Поверь.