Он даже не предложил Юле свою помощь с сумками, как всегда делал до этого. Девушка тащила покупки самостоятельно, благо, что те были не особо тяжелыми. Помаявшись с открытием замка (мешали объемные пакеты), Юлька оставила те у двери и пошлепала в кухню. Им так и не удалось посидеть в кафешке, как они планировали. Встреча с бывшей Олега все перечеркнула на корню. И причинила много боли. Не самому мужчине. В его случае, произошедшее было как раз тем, что ему и требовалось. Катализатором, который ускорил химическую реакцию, и выпустил наружу кипящую внутри правду... А вот для Юли случившееся было абсолютно лишним. Большим, чем она могла бы стерпеть. Это ведь невозможно больно, когда твой любимый человек так болезненно-остро любит другую… Как это вынести, как пережить? Если бы это было возможно, Юлька умерла бы прямо там – в рыбацком магазине. Между стеллажами с блеснами и гардинами из сетей… Закрыла бы глаза, и никогда больше бы не открывала. Чтобы не чувствовать всей этой муки, чтобы не видеть его такого… с ней. В тот миг казалось, что тысячи заточенных крючков, которые они разглядывали до этого, выбрались из-под витрин и впились ей под кожу. А самый большой и страшный гарпун, висящий здесь же, на стене, метким выстрелом пронзил ее сердце. Девушка так наглядно увидела эту картину, так прочувствовала ее, будто бы это и впрямь случилось. Говорят, грезы, присущие дислектикам – признак гениальности. Людям, видящим их, некоторые даже завидовали. Глупцы. Что бы они сказали, если бы почувствовали то, что чувствовала она? Адскую боль, треск ломающихся костей в груди и аромат свежей крови?"

"Юльку накрыло волной панической атаки. Она застыла, опершись ладонями на подоконник, сделала несколько судорожных вдохов. За окном второй день подряд падал снег, и на нем так ярко и отчетливо выделялись багряные капли крови, которыми истекала ее душа. Образы, образы, образы… Это всего лишь они. А больно-то как…

- Я чая выпью, хорошо? – послышалось за спиной. Юлька кивнула, не поворачиваясь. Не могла больше держать лицо. Маска безмятежности, с которой она уже, казалось, срослась, так и норовила сползти, оголяя все ее чувства. А это было не нужно. Ни ему, ни ей. Вот зачем Олегу, вдобавок ко всему, еще и хлопоты с разбитым Юлькиным сердцем? Ему совсем не до этого… Не до нее. Глупая, глупая Юлька. И не в дислексии дело. С чтением у нее за последние месяцы все более-менее наладилось. Она делала значительные успехи, но никто не знал, каких душевных сил это требовало. Может быть, мама догадывалась. И только. Не поэтому глупая. Просто… Бесхитростная и наивная. Продолжающая верить в сказку, сколько бы судьба не тыкала ее носом в обратное.

- Юлька, поешь что-нибудь. Ты не ела ничего целый день… - мертвым, отрешенным голосом заметил Олег.