Ей было бы гораздо приятнее, если бы Зак в ее обществе думал еще о чем-нибудь, кроме чувственных наслаждений. Но, видимо, она ждет от него чересчур многого. Но брак по расчету — это брак по расчету, и в нем нет места любви.

— Я вовсе не использовала тебя, — горячо прошептала Эва, безуспешно пытаясь хоть немного привести в порядок мысли. — Тебя не было со мной, а ты был мне так нужен!

Его напряженное лицо придвинулось совсем близко.

— А ты нужна мне сейчас, дорогая.

В значении, которое Зак вложил в эти слова, ошибиться было невозможно. Его рука опустилась ей на бедро, он крепче прижал ее к себе, и она вскинула руки и ухватилась за его плечи, чтобы не упасть. Щеки мгновенно заалели.

Рассмеявшись низким хрипловатым смехом, Зак окинул ее жадным взглядом. Его глаза переполняла страсть. Он внезапно подхватил ее на руки.

— Ты все еще краснеешь как невинная девочка, — поддразнил он, решительно направляясь к двери спальни.

Там он осторожно опустил ее на пол и расстегнул молнию на платье. Эва почувствовала, как ее будто опалило огнем. Все правильно, твердила она себе, так и должно быть, это нормально. Мы женаты. Нет ничего постыдного в том, что она испытывает сейчас такое жгучее желание. И глупо думать, что она для него всего лишь одушевленный предмет женского пола.

Платье соскользнуло на пол, и Эва подавила инстинктивное желание закрыться руками от пристального взгляда Зака. На его чувственных губах блуждала улыбка.

— Зак, я…

Эва хотела что-то сказать, но он шагнул к ней и закрыл рот поцелуем. Пол качнулся, и в тот же миг исчезло все, кроме головокружительной черноты, в которую она летела, едва успев сомкнуть веки. Эва приподнялась на цыпочки и вернула ему поцелуй. Гулкий стук собственного сердца отдавался у нее в ушах, кровь заструилась по жилам с невероятной быстротой. Зак провел ладонью по ее груди, и Эва задержала дыхание. Не то всхлип, не то стон сорвался с ее губ, когда острое наслаждение, словно электрический разряд, пронзило ее.

Он подвел ее к кровати и, раздеваясь, не отводил от нее мерцающих серебром глаз.

— Ты всегда хотела меня, — сказал он.

— Н-нет…

Она попыталась что-то объяснить, но слова замерли на губах, и в памяти всплыло, как много раз при встречах с ним она опускала глаза, отворачивалась и категорически отказывалась объяснить самой себе свою реакцию на него. Она делала над собой усилие и задвигала его образ на задворки сознания, избегала думать о нем, и это превратилось у нее в привычку, так что в его присутствии она не могла держаться естественно, была постоянно в напряжении, словно ей что-то угрожало.

— Это все твой железный самоконтроль и твое упрямство. Ты знала, что между нами существует взаимное притяжение, но ни за что не хотела в этом признаться.