От этой непонятной боли, злости и странного отчаянья я внезапно почувствовала себя виноватой.

- Ты не можешь этого знать, - пробормотала чуть слышно, пряча взгляд.

- Неужели? Ты же всегда говорила, что учеба – это не для тебя. Что ты не хочешь выделяться.

- Вот именно, не хочу.

- Но я думал, что ты не можешь! – выдохнул Оуин. – А ты… ты лгала мне… все эти два года, что мы были напарниками… ты лгала мне, Иви.

- Стоп! – пробормотала я, прокашлявшись. – Такого не было. Я не лгала тебе.

- А как это называется?! – вскричал он, делая шаг ко мне.

И за его спиной взметнулись темные крылья.

Это произошло так резко, что я невольно отшатнулась. Еще немного и руки бы подняла, защищаясь, но в последний момент смогла обуздать страх.

«Это же Оуин! Он меня точно не тронет!»

Крылья тут же исчезли. Но мука во взгляде друга никуда не делась. И она разрывала мне сердце.

«Неужели… всё действительно так? Неужели я причинила ему такую боль своим бездействием?»

- Я думал, что мы… друзья, - сдавленно произнёс Оуин. - Думал, что мы больше, чем просто друзья. Выходит, мне все это показалось. Я всё выдумал.

- Оуин, - пробормотала чуть слышно, шагнув к нему, чтобы коснуться, утешить.

Но теперь пришла его очередь отшатываться.

- Не надо. Твоя жалость мне не нужна.

- Оуин… - беспомощно выдохнула я."

"- Ты говорила, что ненавидишь Иргара и всю его компанию.

- Говорила. Так и есть.

- Тогда почему ты ему помогаешь? Мне не помогала, а ему помогаешь?

Я даже растерялась.

- Неправда. Я не помогаю…

- Не ври, Иви. Ты два года плелась в хвосте, два года я был вынужден вытаскивать нас обоих, уговаривал тебя учиться.

- Ты не уговаривал. Я отвечала.

- Нехотя, будто тебя заставляли. Но с ним… с тем, кого ненавидишь, ты блеснула знаниями. Всех удивила, поразила.

- Это другое…

- Другое? Что другое? Может и ненависти никакой нет? Может, ты врешь всем и себе в том числе? – продолжал наступать Оуин.

- Что ты такое говоришь? – вспыхнула я.

- Ты… ты предала меня… предала нас, Ивилин. И мне жаль, что я в тебе так ошибся.

- Оуин...

Парень бросил на меня последний взгляд, мотнул головой и ушел, хлопнув дверью напоследок.

Надо было его догнать, надо объяснить. Ведь все не так.

Но я осталась стоять, с трудом дыша и глотая непонятно откуда взявшиеся слезы.

Он ведь прав. Что я могла сказать в свое оправдание? Что не думала об его чувствах и стремлениях все эти два года. Что, если бы не задетая гордость, то я бы не стала помогать Иргару?

Это ведь ничего не изменит.

Я действительно предала его… предала нашу дружбу.

И не сейчас. А все те два года, что мы дружили.

И оправдания мне нет.

Дверь слегка скрипнула, заставив сердце замереть от надежды.

- Оуин, - прошептала я, оборачиваясь, готовая извиняться, умолять простить меня, объяснять.

Но это не потребовалась.