Страшный, носатый и склеротичный, но чем дольше ты тут полуголый обретаешься, тем сильнее желание схватиться за что-нибудь максимально убивательное. Эрих, будь добр, отодвинься, со мной что-то явно не то происходит!

Даже с места не сдвинулся, только усмешка стала довольная, как у кошака, что дорвался до сливок. До целого сливочного завода, блин!

– Отодвинься, я сказала! – потребовала, чувствуя, что где-то в самом низу живота становится все теплее и теплее.

Воспаление? Не думаю. И вообще не хочу думать, что это там происходит, но тут Дагрэй взял и прикоснулся губами к моему животу.

Стон, прозвучавший в каюте адмирала, потряс меня посильнее всех прочих странностей.

– Очень горячая девочка, – прошептал Эрих, спускаясь с поцелуями все ниже, – никогда не встречал таких.

– С повышенной температурой тела? – нервно спросила я.

Архонт лишь усмехнулся, и продолжил спускаться вместе с поцелуями туда, куда спускаться определенно не следовало.

Как по мне так температура была у него, губы казались раскаленными, и оставляли раскаленные следы почти ожогами. И я бы стерпела, и не такое терпеть приходилось, но проклятый космос – как же он был красив… Не космос, к сожалению, а… Эрих.

И мне бы вырваться, предпринять что-либо, да что угодно для того, чтобы оттолкнуть его от себя, а я замерла, и потрясенно глядя на его широкие плечи, они были шире моих бедер, на сильные мускулы, узлами перекатывающиеся под загорелой кожей, на темные разметавшиеся волосы, закрывавшие его лицо, падающие на мокрый лоб.

И от всей этой его красоты, от мощи его тела, от завораживающих взгляд перекатывающихся под кожей мускулов, от нежности и почти трепетности прикосновений, во мне что-то проснулось.

Я не знаю что. Оно пульсировало там, куда Эрих почти спускался обжигающей дорожкой поцелуев и это… заставляло нервничать.

– Прекрати! – голос почему-то дрожал. – Стоять, это приказ!

Тихий смех и еще более насмешливое:"

"– Любишь отдавать приказы? – он приподнял голову, и темные глаза сверкнули чувством чисто мужского превосходства. – Начинай.

И его губы коснулись чего-то очень пульсирующего в тот момент, когда я уже открыла рот, чтобы начинать приказывать. Опыт по приказываниям у меня был отменный, а вот опыт по лежанию с открытым ртом – нет.

Пришлось осваивать так сказать в процессе.

Прикосновение губами, прикосновение языком – я все это более чем отчетливо чувствовала, но мышцы реагировали странно – истомой и дрожью, попеременно, а сердце все ускоряло и ускоряло биение.

– Поиграем в одну игру, милая, – прошептал Дагрей, пристально на меня глядя, – она называется «Как быстро ты кончишь». Ставлю на тридцать секунд, а ты?

А я даже говорить не могла.

Эрих ответа и не ждал.