— Это правда, цену они заломили выше некуда, но поверьте, милорд, последнее время подрядить людей для работы здесь становится все труднее. Откуда-то расползлись идиотские слухи, что Хаверстон — проклятое место, где водятся духи, и даже хозяин не желает здесь жить.

— Какой бред! — воскликнул Кристофер, закатив глаза к небу.

— Вот как? — вмешался Уолтер Ките. — Первая по-настоящему интересная новость, которую я услышал со дня своего приезда сюда. И что это за дух?

Чье-то привидение? Что, бродит по ночам и пугает челядь?

Уолтер, самый младший из троих друзей, в свои двадцать восемь лет не выносил даже намека на женитьбу. В этот момент его пудреный парик небрежно сполз набок, после того как его владелец рассеянно поскреб в голове. Хотя в то время такие огромные парики носили исключительно в официальных случаях и на дворцовых приемах, Уолтер подражал старой гвардии, чопорным аристократам, никак не желавшим расстаться со старинной модой, и не выходил из гардеробной без такового. Конечно, с его стороны это было не чем иным, как мальчишеским тщеславием, поскольку его собственные тусклые и довольно редкие каштановые волосы не шли ни в какое сравнение с красотой искусственных, особенно в сочетании с живыми зелеными глазами.

— Чье? — переспросил Уиппл с непонимающим видом, словно не ожидал дальнейших расспросов, и, честно говоря, Кристофер особенно и не допытывался правды, сразу же соглашаясь с приведенными доводами относительно неоправданно больших расходов.

— Вот именно, чье? — настаивал Уолтер, решив добиться истины. — Если место проклято, значит, здесь обитает призрак.

Побагровев еще больше, Уиппл сдержанно сообщил:

— Честное слово, понятия не имею, лорд Ките. Я не обращаю внимания на суеверия крестьян.

— Да это и не важно, — добавил Кристофер. — Никаких призраков здесь нет.

— Ну и сухарь же ты. Кит, — вздохнул Уолтер. — Если бы у моего дома были какие-то кровавые предания, я все отдал бы, чтобы их узнать и повторять всему свету.

— Я не считаю этот дом своим, Уолтер.

— Но почему?

Кристофер небрежно пожал плечами:

— Я живу в Лондоне, а это просто… просто усадьба. Здесь мне все противно.

Дэвид Резерфорд, у которого карманы были не так туго набиты, как у приятелей, сокрушенно покачал головой:

— Кто, как не Кит, способен на такое! Признаю, здесь довольно уныло, но все еще можно изменить! Просто слушать противно!

Дэвид в тридцать лет был еще не так пресыщен, как Кристофер в свои тридцать два. Резерфорд, бесспорно, мог считаться красавцем: высокий, с черными волосами и светло-голубыми глазами, он неустанно преследовал женщин. Он всегда был готов испытать новые ощущения, попробовать что-нибудь остренькое, отдающее опасностью и приключениями.