Несмотря на то, что дом в моем распоряжении, обнимаю себя руками. Привыкаю к этому пространству в дневном свете. Здесь тепло и светло. Вполне уютно. И это… засасывает тоже. Ведь адская мешанина моих мыслей внезапно требует отгородиться от всего мира, точнее, послать его к черту в этот день.

На кухне я заглядываю в холодильник. Его не назвать укомплектованным, но я вижу яйца и молоко, а это уже половина дела. Замечаю пустые собачьи миски в углу у кладовки — напоминание о том, что я потеснила ретривера, и, вполне возможно, делить своего хозяина с кем-то этой собаке не нравится.

Мне удается справиться с кофемашиной. Завтрак приятной теплой тяжестью заполняет желудок. От этого голова начинает работать лучше, так что я все же возвращаюсь к своему телефону и набираю номер бывшей свекрови.

— Здравствуй, Карина, — отвечает мне Нина Балашова.

— Добрый день, — отзываюсь я. — Саби рядом? Хочу с ней поговорить.

— Она завтракает, — сообщает бывшая свекровь. — Лучше не отвлекать.

Тут я с ней согласна, поэтому переключаюсь на другой вопрос.

— Какие у нее планы на день?

— Вадим останется у нас на ночь. Хочет побыть с ней подольше.

Не комментирую. Женщина на проводе, как и ее сын, — часть внешнего мира. Теперь. А у меня на повестке чертовски личный вопрос. Мои желания, мои настоящие желания. Без шелухи, без… рациональности. Здесь и сейчас копаться в них гораздо удобнее, чем когда я выйду за дверь!

Подойдя к окну, я наблюдаю за тем, как похожие на пух снежинки порхают в воздухе. Я смотрю на них до тех пор, пока это не начинает усыплять. Веки становятся тяжелыми. Я заворачиваюсь в плед, который нашла наверху, и укладываюсь на диван. Когда просыпаюсь опять, за окном еще сильнее метет, а на часах почти час дня.

После душа я снова возвращаюсь на кухню, только на этот раз с целью приготовить ужин. Он выходит скромным, но запах такой, что им одним можно наесться. Это добавляет уюта, и я брожу в этом уюте до тех пор, пока на улице не начинает темнеть. До тех пор, пока за окном, во дворе, не начинают скрипеть ворота, а стены погруженной в темноту гостиной не освещают фары въехавшей во двор машины.

Глава 43

Я достаю из шкафа тарелки, когда на крыльце раздаются торопливые шаги."

"Я включила на крыльце свет, поэтому еще там, на улице, можно догадаться — в доме кто-то есть.

Оборачиваюсь, когда хлопает входная дверь и звуки тяжелых быстрых шагов перемещаются по коридору в комнату.

Денис стоит в проеме в расстегнутом пуховике и ботинках, с которых на пол кусками отваливается снег. Глядит на меня посреди своей кухни, а потом мы смотрим друг другу в глаза, и рябь, которая будоражила с утра, теперь становится горячей волной под кожей.

Не знаю, сколько женских оргазмов видела кровать наверху, но моих она видела два.