— Девушка погибла, — сообщает Адам. — Они с Балашовым попали в аварию, Вадим был за рулем.

Проглотив эту информацию, я свожу брови. Бегаю взглядом по лицу Мухтарова, произнося:

— Я никогда об этом не слышала…

— Это было давно. Был большой резонанс, но Вадима оправдали, — информирует он. — И это с учетом того, что у Алиевых семья при погонах. Его отец и дядя — оба полканы МВД. У Балашова ни наркоты, ни бухла в крови не нашли. Несчастный случай. Я не знаю подробностей, Мамед учился с ними, — называет он имя своего старшего брата. — Они вечно были на ножах. Балашов и Алиев.

После той аварии у них была драка, и Алиева вышибли из университета. Он тогда ушел в армию, после нее восстановился, а Вадим перевелся…

Я знала, что Балашов учился в другом городе. По крайней мере, это мне известно…

В душу закрадывается тревога.

Короткими вспышками она распространяется по телу и оседает где-то в животе. Таким острым это чувство не было даже три дня назад, когда Балашов выпустил на меня своих чертей.

Я смотрю на Адама молча, пытаясь уложить в голове информацию, но она втискивается туда с трудом. Разрозненными кусками с неправильными гранями, отчего пазлы никак не хотят собираться в единую картинку.

— Как ее звали? — спрашиваю тихо.

В его глазах все такое же затишье, но менее пристальными от этого они не стали.

— Кого?

— Девушку…

— Я… не знаю, — отвечает Адам.

Подхватив с дивана свою сумку, я направляюсь к двери. Уже взявшись за ручку, разворачиваюсь и смотрю на своего будущего зятя через плечо.

Он наблюдает за мной неподвижно, стоя посреди комнаты.

— Я прошу тебя держаться от меня подальше, — говорю ему то, зачем пришла. — И всего тебе хорошего.

— Карина…

Я выхожу за дверь, тихо прикрыв ее за собой.

Глава 30

Когда я начинаю снова себя осознавать, нахожусь на маленькой парковке у кромки городского парка. На той самой, где еще каких-то несколько дней назад Денис Алиев так бескомпромиссно выбил из моей головы все здравые мысли до единой.

Впереди между деревьев, как и в тот день, снуют люди. Мои пальцы сжимают и разжимают руль. Тревога, заполонившая душу, превратилась в безжалостную руку, которая сжимает сердце.

Необходимость избавиться от этих тисков заставляет встряхнуться.

Я тянусь к лежащей на пассажирском сиденье сумке и начинаю выворачивать карманы.

Быстро потеряв терпение, вытряхиваю все содержащееся в ней барахло на сидушку. Выхватываю из этой кучи связку ключей, которую сжимаю в кулаке всю дорогу до нашего с Балашовым дома.

Эта дорога до мелочей знакома. До тошноты. Но, когда открываю ворота и заезжаю во двор, меня не выворачивает наизнанку от эмоций. Прошедшие недели все же пошли мне на пользу. Я дышу почти ровно, когда смотрю на свой дом.

Почти!

Машины Балашова в гараже нет.