— Да! — пищит дочь. — Папочка меня разбудил!

Я напрягаюсь, вешая куртку в шкаф. Несмотря на то, что чувствую, как бабушка Сабины сверлит взглядом мой затылок, когда смотрю ей в глаза, не нахожу там сигналов тревоги.

Если она и заподозрила неладное, то масштабы этой гребаной катастрофы ей явно не известны.

В этой квартире везде очаги присутствия Сабины. Здесь повсюду ее вещи, повсюду, даже в туалете. Часть гостиной занята ее гигантским кукольным домиком, на кухне раскладной стол отведен для чаепитий ее игрушек.

Пока она поит их чаем, носясь вокруг меня, я с упоением слушаю рассказ о том, что произошло за это время в ее маленькой жизни: чем она занималась вчера, что планирует делать сегодня. Дед повезет ее кататься на коньках, когда вернется, а Нина готовит для нее творожную запеканку…

— Останешься на обед? — спрашивает свекровь, порхая по кухне. — Кстати говоря, мы приглашаем всех на дачу в выходные. Я уже говорила с Анной, — упоминает она мою мать. — Давно семьей не собирались…

Чай, который пью, становится горьким.

Я никогда не приносила в этот дом дерьмовых новостей, и мой муж тоже с этим не торопится.

Трус."

"— Ты же не забрать ее приехала?

— Нет… — отвечаю хрипло.

Свекровь снова всматривается в мое лицо и кивает.

— Я… возможно, заберу ее на следующей неделе, — пожимаю плечом.

— Вы куда-то уезжаете?

— Нет… у нас… маленький ремонт…

— Ремонт? — воодушевляется Сабина. — Привези мне Камилу, — она имеет в виду свою куклу. — Я по ней соскучилась…

Пока дочь обедает запеканкой, пытаюсь протолкнуть в себя хотя бы кусок, но еда просится наружу. Засесть в туалете старших Балашовых — последнее, что мне нужно, поэтому ретируюсь, пока Сабина залипает на мультиках.

Набросив на голову капюшон, выскакиваю из подъезда, понимая, что долго эта комедия продолжаться не может.

У меня от рождения мертвы актерские способности, и я никогда не думала, что учиться этому мастерству мне придется вот так, чертовым экстерном.

Глава 3

Напоминания о том, что моя жизнь слегка слетела с оси, я вижу на каждом шагу. Взять хотя бы тот факт, что я все еще пытаюсь освоиться с новым распорядком дня.

Теперь я принадлежу самой себе.

Мое время принадлежит мне. Распорядок моего дня больше не завязан на Балашове. Уже целых пять дней, но я все еще привыкаю, что он как фундаментальная составляющая отсутствует. Щупаю это положение, пробую на вкус. На вкус оно такое же горькое, как та пилюля, которую насильно затолкали мне в горло.

Все потому, что новую реальность в свою жизнь я по-прежнему не впустила. Я бегу от нее, прекрасно понимая, что нам в самом деле нужно поговорить. Привилегия, которой я так упорно лишала его все это время.