Он наблюдает за Сабиной, положив на бедра руки, но уже в следующую секунду мы с ним смотрим друг другу в глаза.

Я поднимаю вверх бокал, посылая ему фальшивую улыбку.

Его мать берет ситуацию в гостиной под контроль, объявляя:

— Давайте накрывать на стол… Марина, помоги мне, будь добра…

— Я тоже помогу, — отделяется от стены Кира.

Они отправляются на кухню, оставляя Сабину на попечение мужчин.

Я ставлю бокал на край полностью сервированного обеденного стола, потому что резкими размашистыми шагами Балашов двигается ко мне. Он на ходу говорит дочери, что ему нужно помыть руки.

Обещает вернуться через пять минут.

Я поднимаю подбородок, глядя ему в лицо, когда его пальцы впиваются в мой локоть. Не сопротивляюсь, когда он буквально волочит меня по коридору и заталкивает в кабинет своего отца — комнату с одним окном, которая появилась после перепланировки квартиры и вышла прямоугольной и длинной. Несуразной.

Здесь нет ничего, кроме одинокого рабочего стола. Я выдвигаю из-под него стул и сажусь, как только Балашов отпускает мою руку.

В порыве показать независимость забрасываю ногу на ногу, но моему мужу плевать на жесты.

Он смотрит мне в лицо. Смотрит и чеканит:

— Отлично выглядишь.

— Спасибо.

Он наконец-то привел себя в порядок. Теперь на его щеках не просто отросшая щетина, а ухоженная короткая борода. Стоя напротив, он не торопится говорить, и это даже хуже. Мое сердце успевает разогнаться к тому времени, как Балашов произносит:

— Расскажи мне про своего нового знакомого. Он же у тебя появился?

Сердце подпрыгивает, но я успела освоиться в состоянии чертовой адреналиновой атаки еще тогда, когда он вошел в квартиру.

— Кажется, ты сам очень хочешь высказаться… — смотрю на него снизу вверх.

— Высказаться? — говорит он. — Нет, для начала я хочу прояснить. Тебя видели в компании Алиева. И не один раз. Скажи, что это шутка.

Внезапно объектом моих эмоций становится не Балашов и не Алиев, а мой будущий зять.

Я вспоминаю лицо Мухтарова вчера, когда застала его в «Елках» с тем букетом. Его прищур…

Я… зла на него за то, что он посмел так бесцеремонно влезть в мою личную жизнь! Кроме него, поведать Балашову ее подробности было просто некому.

Эта злость сильнее всех моих эмоций в данную минуту. Даже паники, которая то и дело подбрасывает вверх сердце.

Оно скачет от того, что к происходящему сейчас разговору я не готова, и я уже знаю, что наделаю ошибок. Мои эмоции… их слишком много…

— Ты не доверяешь источнику информации? — спрашиваю с вызовом.

— Я доверяю тебе. Поэтому спрашиваю еще раз, это шутка?!

— Это… не шутка.

Вспышка в его глазах в самом деле адская. Он никогда не разговаривал со мной так. Никогда. Зло, взбешенно, громко. Это превосходит все мои ожидания!

— Ты в своем уме?! — выговаривает Балашов.