Теперь глубина его взгляда становится настоящей черной дырой.

В его глазах вопрос, удивление. Он перехватывает меня за локоть. Обнимает пальцами предплечье, удерживая на месте.

Я упираюсь ладонями Денису в грудь, в ответ на что он снова ловит мои запястья, а потом заводит их мне за спину…

Этот бесцеремонный захват выбивает из меня возмущенный возглас:

— Денис!

Я впечатываюсь лицом в его шею, прилегаю плотно телом. Его руки смыкаются за моей спиной, удерживая сзади запястья.

Мне не хватает воздуха, чтобы высказать возмущение. Это грубо, хоть и не больно! Но это грубо и бесцеремонно…

Мне хочется его укусить. И я бьюсь в его руках, как бешеная кошка…

— Отпусти! Быстро!

Тиски вокруг меня становятся стальными. Я теряю силы так быстро, что просто не могу в это поверить. Положение, в котором я нахожусь, невероятно уязвимое, оно как будто придумано для того, чтобы за секунду высосать силы. Выбраться из него самостоятельно невозможно, по крайней мере, мне!

И тогда я начинаю плакать…

Глава 49

Мои руки вмиг становятся свободными.

— Всё… Извини… Порядок, извини…

Эти хриплые заверения звучат у меня над ухом, но они в любом случае не сработали бы.

Мои слезы за секунду превращаются в истерику. Бурную. Громкую. Впечатляющую даже для меня самой!

— Все-все… Тсс… Карина…

Ладонь Дениса накрывает мою голову, вторая стискивает талию.

Я ударяю его кулаками по груди, и этот жест выходит до смешного капризным.

Я и хочу быть капризной! И я это умею. Я могу быть капризной, могу быть дикой!

— Тсс-с… Тихо…

В ответ на этот шепот я отпускаю себя окончательно. Ведь это так неповторимо — быть в стальных объятьях, когда не чувствуешь под ногами почвы.

А я не чувствую.

Я выплескиваю свои эмоции вот так — через эти слезы, и они такие же живые, как окружающий меня жар мужского тела.

Его тепло и сила делают меня позорно слабой. Это ощущение настолько потрясающее, что я сжимаю плечи Дениса. Боюсь, что он меня отпустит.

Но он не отпускает, и прямо сейчас я делаю то, чего он требовал от меня накануне своими ласками и своей страстью — отдать ему не только тело, но и душу.

Сопротивляться нет сил.

Своими слезами я намочила ему рубашку.

Легким рывком Денис подхватывает меня на руки. Я продолжаю скулить и хрипеть ему в шею, когда он вместе со мной садится на диван.

Я не шутила. Я в самом деле промерзла до самых костей, поэтому меня потряхивает.

Алиев смыкает вокруг меня руки, гладит плечи, и он тоже слегка дрожит.

Его пальцы касаются моих волос, губы — виска. Он пахнет собой: своим дезодорантом, немного потом, улицей…

Я жмурюсь, сильнее стискивая его шею.

— Тайсон… Пошел вон. Отвали…

Смеюсь сквозь слезы, ведь бедром чувствую знакомый тычок собачьей морды.

— Я тебя не от-дам… — сиплю вяло.