– Ну, как скажешь, – пожимаю плечами. Герман достает сигареты. Закуривает. Движения нервные, что бы он там не говорил. И ладно переживал бы он о чем-то своем, но я ведь чувствую, что его напрягла последняя встреча.

– Хорошо поработали. Этот контракт с французами нам о как нужен! – режет ребром ладони у горла. Киваю, не согласиться с его словами сложно. Нужен. Пусть не такой большой, бывали у нас контракты и гораздо солиднее, пусть не слишком прибыльный и геморный с точки зрения ведения бизнеса. Но сейчас и такой – хлеб. Добавь к нему два небольших заказа, которые нам все-таки удалось получить через тендер, и закрываться совсем не придется. Будет тяжело, да, но на плаву останемся. А это главное. Я для себя решила концентрироваться на хорошем и не думать о плохом. Потому что плохого в моей жизни стало как-то уж слишком много.

– Ставрос будет доволен.

– Или нет, – хмыкает Герман, бросая на меня странный взгляд.

– Я тебя не понимаю.

– Что тут понимать? Конкуренты нас топят, а мы брыкаемся. Как бы не сделать хуже.

Так вот почему он на нервах? Переживает, что выхватим? Хм.

– Да брось. У Степанова просто не хватит мощностей подгрести под себя тут все. Его больше жилищка интересовала и госзаказ. Сферы, где можно по-быстрому распилить.

– В тендерах мы тоже участвовали, – бурчит Герман.

– В совсем маленьких, и Степанову вряд ли интересных. Выдыхай. Я не собираюсь лезть на рожон. Это не в моих интересах. Я не боец. И не смертница.

Обмахиваюсь сложенными вместе бумажками. Вслед за нами на улицу выходит Азаров. Он тоже был на сделке и задержался утрясать юридические формальности.

– Еще какой.

– Что, прости? – моргаю. – Похоже, я все прослушала.

– Еще какой боец.

Кажется, или в глазах Германа мелькает восхищение? Да ну. Бред какой-то.

– Это маска. На самом деле я до ужаса боюсь подвести мужа. – Смеюсь, впервые позволяя себе откровенность. – К тому же он бы просто зарубил наши переговоры, если бы почувствовал в них хоть малейшую для меня опасность.

Я укладываю ладонь на еще почти плоский живот. Тут я, конечно, лукавлю. О моих заявках на тендер Ставрос не знает.

– Он в СИЗО, Нин. Разве это не доказывает, что с чувством самосохранения у него не очень?

– Нет, – резко отрезаю я. – И буду признательна, если впредь ты воздержишься от подобных замечаний."

"Герман морщится от попавшего в глаза дыма. В одну затяжку докуривает сигарету, и отбрасывает бычок в урну.

– Прости. Ты права. Это все нервяк. Подбросить тебя?

– Нет. Я отсюда домой.

Потому что дома у нас неприкаянная Вика. Когда начались летние каникулы, я предложила ей съездить в языковой лагерь, но она отказалась. Теперь вот болтается без дела. Испуганный мой воробышек. К бабке и то не загонишь. А старая мегера думает, что это я ее не пускаю.