Большой палец касается моих губ…

– Так странно, мир вокруг рушится, а я только о том и думаю, как бы поскорей от всего этого дерьма отделаться, чтобы в очередной раз тебя трахнуть. Я ненормальный, да?

– Не знаю. Но если так, я очень рада.

ГЛАВА 17

Нина

– Нет… Ну, нет, Ставрос. Я сегодня ни на что не способна, – зеваю в подушку, но все равно ведь чувствую, как в противовес словам оживаю в его руках.

– А от тебя ничего и не требуется. Я все сам сделаю, – шепчет в ушко, обдавая дыханием.

– То есть я могу спать, да? – включаю ехидну.

– Ну, если получится, то конечно…

Да как бы ни так! В местах, где моего тела касаются его пальцы, жжет. Дыхание в момент сбивается. Я перекатываюсь на спину и, закрыв глаза, притворно сварливо интересуюсь:

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты ненормально сексуально активен, как для твоего возраста?

И все исчезает: руки, губы, настойчивость. Эй! Какого черта? Не понимая, что не так, приподнимаюсь на локтях.

– Вообще-то говорили. Но я не знал, что ты тоже так думаешь. – Голос Ставроса звучит непривычно сухо.

– Эй! Да это же просто шутка, ты чего? Ну-ка вернись!

– А я не уходил, – пожимает плечами, внимательно вглядываясь мне в глаза. Скрывать мне кроме неловкости нечего. Хочешь – смотри, сколько влезет. И счи-ты-вай.

– Еще как уходил, – легонько постукиваю указательным пальцем Николоу по лбу. – Ты вот тут от меня отдалился. Возвращайся и продолжай с момента, на котором закончил.

Наверное, я совсем безнадежная, но мне до сих пор страшно неловко говорить с мужем о сексе. А уж инициативы от меня ему вообще не приходится ждать. Я готова принимать все, что он мне предложит, и все, что он попросит, готова ему отдать. Но вот самой попросить – проблема. Возвращайся и продолжай – мой максимум. И, думаю, что именно понимая это, Ставрос самую малость смягчается:

– Если ты действительно не хочешь…

– О, да господи! Хочу я. Хо-чу! – на нервах я обхватываю его запястье и притягиваю руку туда, где все для него готово. Сердце выпрыгивает из груди. В виски долбит недоумением. Он же не может не знать, как на меня действует? Так что случилось?

– Ох, детка. Ты такая мокренькая, – шепчет, моментально загораясь. Я отчаянно киваю и шире развожу ноги. Вдавившись пятками и затылком в матрас, машинально приподнимаю бедра.

– Это была шутка!

– Я понял. Просто… Не бери в голову.

Дышим шумно. Соображать все сложнее.

– Нет уж. Объяснись, что не так. – Облизываю губы, зажмуриваюсь от удовольствия. Его пальцы порхают в самых чувствительных местечках. Теребят, гладят, мешая на словах концентрироваться.

– Ничего. Я просто хочу, чтобы ты сказала, если этого вдруг станет для тебя слишком много.

Два пальца ныряют внутрь, болезненно растягивая изнывающую похотью плоть. Перед глазами – снопами звезды.