Глава 5

Очнулся от сильной тряски. Болела голова и левая нога. С трудом открыл глаза и снова их зажмурил от резанувшего света. Затошнило. Выждал немного и приоткрыл веки – совсем чуть-чуть. Странно! Я в кузове грузовика «ЗИС-5», который опознал по кабине. Лежу на досках пола, рядом со мной вповалку – раненые, все в замусоленных бинтах. Я что – тоже ранен?

Снова потерял сознание. Очнулся, когда меня снимали с грузовика. Двое дюжих санитаров, ничуть не церемонясь, перевалили меня на носилки и занесли в какое-то кирпичное здание.

Здесь пахло кровью, лекарствами, карболкой.

Вокруг сновали люди, частью – в бывших когда-то белыми, а теперь в пятнах крови халатах, частью – в армейском обмундировании. Носилки, на которых я лежал, поставили на пол в комнате.

Минут через пятнадцать зашел заросший щетиной врач. Поверх халата спереди болтался клеенчатый фартук.

– Что тут у нас?

Женский голос ответил:

– Только что привезли.

– Ну-с, посмотрим.

Врач присел перед носилками. «И при этом записки нет, – пробурчал он. – Сколько уже передаю в санбаты – отмечайте, когда ранен боец! Э-эх!» Руки его быстро пробежались по ноге.

– Ножницы!

Звякнул инструмент, врач стал разрезать бинты на ноге и штанину. Ногу обожгло резкой болью. Я стиснул зубы, чтобы не закричать.

– Так-с. Повезло парню. Осколок большой, но вошел неглубоко. Теперь посмотрим, что с головой.

Стали разрезать бинты на голове. В глазах выступили слезы. Я закрыл их и с бьющимся сердцем ждал вердикта.

– Ну-у, тут мелочь, два шва наложить. Вероятно, еще контузия. Несите его в операционную. Боец, ты меня слышишь?

– Слышу, – прошептал я пересохшими губами.

– Считай, повезло тебе, парень. Крови много потерял, не без этого, но кость цела. Заживет – еще бегать будешь. Скажи спасибо, что осколок не в живот угодил.

– Кому?

– Что кому?

– Спасибо сказать?

Врач засмеялся, закурил папиросу и вышел.

Снова вошли санитары, понесли меня в операционную. В кино я видел, как она выглядит: белые кафельные стены, операционная лампа. А здесь – обычная комната, стол и инструменты в лотке на тумбочке.

Меня привязали ремнями к столу.

– Выпьешь?

– Я?

– Ты, ты.

Наркоза нету. Хочешь, глотни спирта.

– Мутит меня.

– Значит – под крикаином. – Врач коротко хохотнул.

Ногу полоснуло болью. Я застонал.

– Терпи, боец.

Звякали инструменты. Когда же кончится эта пытка? Больно!!

– Держи, боец.

Врач вложил мне в руку кусок рваного железа:

– Осколок из ноги, полюбуйся.

Я скосил глаза на ладонь – через стоявшие в них слезы осколок выглядел неясным красно-черным пятном. Теплым и тяжелым…"

"Потом на кожу головы стали накладывать швы.