А «Максим» не унимался – бил короткими и точными очередями.

Дрогнули немцы, побежали. Да и как тут устоять, когда потери столь велики! Задумал коварный командир устроить нам каверзу, а вместе со своими солдатами сам в ловушку попал.

Понесли потери и деревенские жители. Немцы стреляли по нашим позициям, ничуть не заботясь о попавших под обстрел мирных жителях.

Наш взвод отделался незначительным ущербом – несколькими ранеными. Одно было плохо – наша разведка не сработала, как полагается. По принципу «баба с воза – кобыле легче». Ну, ушли вчера немцы с позиций – так это их дело.

А куда ушли? «На войне не должно быть непонятых и необъясненных действий противника», – такой вывод сделал я для себя.

Подошел лейтенант. Он был в хорошем настроении, улыбался.

– Дали мы немцам жару! Молодец, «комод», вовремя сообразил отойти из окопов на бывшие немецкие позиции. Вот что значит – фронтовой опыт. Не зря финскую прошел. Что дальше делать думаешь?

– Перво-наперво, оружие трофейное собрать, думаю – пригодится. Во-вторых, со штабом батальона связаться надо, обстановку выяснить и о нашем положении доложить.

– Я уже послал связного, жду его возвращения.

– А еще бы разведчика послать, узнать, где сейчас немцы.

– Кого посылать-то? Из взвода половина осталась, да и то новобранцы, из запаса призванные. Пусть у комбата голова болит.

Взводный распорядился, и красноармейцы прошлись по полю боя, подбирая оружие и патроны. Набрали много – один из окопов полностью трофеями завалили."

"А у меня на сердце было неспокойно – не верилось, что немцы ушли насовсем. Не для того они на нас напали. Вероятно, опять какую-то пакость придумывают.

Вояки они умелые, сильные, умные и, как мы только что убедились, коварные. И вооружение у них на высоте, и применяют его они умело. А главное – связь! Без четкой связи об успешном управлении полком в бою и говорить не приходится. Она есть у всех подразделений. Любой взводный может связаться хоть с командиром роты, хоть с командиром полка. Комбат их, зная частоту радиосвязи, может вызвать помощь артиллерии, танков, авиации. Мы к такому уровню управления войсками придем только в 1943 году, набив немало шишек и заплатив за это огромными людскими потерями. И еще: каждый немецкий офицер на своем месте мог самостоятельно принимать решения о тактике ведения боя.

У нас же было иначе. Обескровленное репрессиями 1937–1938 годов, командование РККА панически боялось самостоятельности в принятии решений – начиная с командира взвода и заканчивая командующими армиями. Потому как даже правильно принятое, но не одобренное вышестоящим командованием решение могло привести к отстранению от должности и в лучшем случае – отправке в лагерь.