– Натура не позволяет. Я человек деятельный, а на снайперской позиции неподвижно лежать надо. Часами! Не принуждай, командир, поверь – не мое это дело.

– Как знаешь.

Кравцов, весело посвистывая, ушел в штаб. Понятное дело – докладывать об успехах всегда приятнее, чем о поражениях.

Вернулся он в расположение взвода часа через два и слегка навеселе. Я уже и винтовку старшине сдал.

– Начштаба благодарность тебе передать велел. Жаль, что подтверждение о гибели этого снайпера получить нельзя.

– Так ведь если я его убил, он больше по тылам стрелять не будет.

– Так-то оно так. А теперь готовься: ждет тебя одна неприятная новость.

– Это какая же, командир? Вроде я ни в чем не проштрафился.

– Знаешь закон неписаный в армии? Кто подал идею, тот ее и исполняет.

– Пока не догадался.

– Начальник штаба приказал определить тебя снайпером. Хотя числиться будешь в нашем взводе. Доволен?

– Товарищ лейтенант! Я не снайпер – я же говорил!

– Сержант Колесников! Стыдно! Приказы в армии не обсуждаются – они исполняются. Не слышу ответа!

– Так точно – снайпером.

– Вольно. А не хрен было выпячиваться, Колесников. Сам вызвался, никто тебя за язык не тянул.

– Я же хотел как лучше.

– Забирай у старшины винтовку назад. Впредь думать будешь. Ладно, не горюй. Повоюем теперь и по такому раскладу!

Лейтенант хохотнул.

– Выпить хочешь?

– Не откажусь, раз такое дело.

– Обмоем твою победу и новое назначение.

Кравцов разлил по кружкам спиртное из фляжки. Я выпил, перехватило дыхание. Я думал – он водки налил, а это спирт оказался! Где он его умудрился взять? Не иначе, после штаба в медсанбат завернул, кажется, там у него пассия…

Занюхали и закусили черным хлебом. Кравцов снял портупею с кобурой, бросил на стол.

– Начштаба сказал, чтобы ты себе напарника подобрал.

– Лучше я уж сам.

– Неволить не буду. У меня и так во взводе некомплект, каждый человек на счету. Только сам подумай – кто будет подтверждать твои попадания?

– Это еще зачем? Я не бухгалтер.

– Экий ты! Вот подбил артиллерист три танка – ему награда положена. То же и у летчиков. Каждый полк счет вражеским потерям ведет, а бойцу приятно. И опять – тому же артиллеристу за подбитый танк деньги положены. Знаешь? Невеликие, правда, но и то дело.

О деньгах я слышал в первый раз.

– Я не за деньги воюю – не в них счастье.

– Мы все так считаем, но раз товарищ Сталин распорядился, значит, так тому и быть.

Поплелся я снова к старшине.

– Надоел ты мне, Колесников. То дай винтовку, то назад прими. Ты уж определись как-нибудь.

– Э-ээ… то не я, то начштаба приказал, – поморщился я.

Старшина с недовольным видом выдал мне винтовку.

– Только скажи, мне, сержант, ты зачем казенное имущество портишь?

– Не понял?

– Приклад зачем царапаешь?

– Это зарубки. Убил врага – зарубка.