А в ширину – так и все два, это еще он иголки не растопырил. Пашка разглядывал медноцветные иглы размером с парикмахерские ножницы и понимал, что ничего не понимает. Сесть на эту ощетинившуюся спину нереально даже йогу – пошире, чем у слона, будет, и из каждого квадратного сантиметра торчит обломок боевой рапиры. Додумать мысль Пашка не успел – начальник шагнул в сторону, и он остался с нгурулом тет-а-тет.

И что делать? Трогать, то есть гладить, нельзя, да и страшновато. Угостить нечем. К этому, как к Тыре, с сюсюканьем не полезешь – сурового брутала видно сразу. Пашка мог поклясться, что зверюга потешается над его растерянностью.

Подумаешь! Не злится – и ладно."

"Как же на них все-таки ездят? Специальные седла? Тогда убойная сила монстра снизится. Вона какие задние лапищи, явно толчковые! Значит, перемещаться предпочитает скачками. Да при таких мощных задних усидеть можно только жестко зафиксированным, как летчик в кресле катапульты. Зачем тогда было иголки селекционировать, да еще ядом их начинять? Хотя... Если такая махина ломанется в пехоту противника, да еще все эти медные шампуры, которые вместо меха, встопорщит… Пашке как-то враз сплохело от воображаемого ужаса, а потом пришел гнев.

Не нгурул чудовище, а тот, кто его создал! Вот бы этого спеца по прикладному членовредительству да харей, харей садистской по этим шипам помурзать! Скотина маньячная!

– Три-тря? – изумилась Тыря – уловила, что новый друг расстроился. Пашка аж башкой помотал, так явственно ему послышался вопрос: «Кто обидел? Этот?» И когда она

только успела материализоваться рядом с задней лапищей вожака?

– Тр-ряв! – Мелкая воинственно припала на передние и подскочила, явно прицеливаясь всадить свою носопырную кыльку под мосластое колено родича.

А у родича тоже такое оснащение есть, только оно бивень и раза в три поболе.

– Тыря, нельзя! – Пашке не объяснили, что команды можно отдавать и мысленно, а потому он чуток запоздал – Свап успел развернуться быстрее и прижал наглюху бивнем. Не сильно, но передние лапы у нее разъехались циркулем, а поганка настырно пыталась вывернуться и что-то возмущенно трынькала.

Ольга не совсем поняла суть. Развернувшаяся драма прошла мимо ее внимания – увлекли другие нгурулы.

Она только увидела, как Павлик кинулся грудью на прутья решетки. Его тело передергивало как от ударов током, но парня это не остановило – он пытался дотянуться голой рукой до хвоста вожака, а тот ускользал и не давался, как будто дразнил.

Раим, хоть и был пониже, без усилий отдернул ослабленного Пашку от ограждения. Не то чтобы ему было жаль юнца, скорее, его неприятно поразил страх женщины. Не за себя, а за этого мальчика и юную нгурулочку. Вот уж кому ничего не угрожало, так это маленькой непуганой щенявке.