Так может так лучше будет? Всем скопом? Будет у них хутор в пустоте, под шельмовой опекой. Все равно вырождаются без притока свежей крови.

Только сейчас Оля поняла странное поведение хуторян на сходе. Могли ли они с разбегу поверить, что помощь пришла?

Да они решить не могли, нужна ли им эта помощь!

Может, лучше отмучится, а не растягивать «удовольствие»?

Вспомнилась молодка с младенцем за спиной. Оля ужаснулась – рожать и знать, какая жизнь уготована выстраданному чадушку?

Лучше об этом не думать.

А дед разговорился – не заткнешь. Уловил мудрый старик, что его страшилки цепляют гостью за живое.

– Я когда молодым был, в город сбега́л, – спокойно рассказывал дед, а руки его жили отдельной жизнью: нить из огромного клубка на чурбачки наматывали, да так ровненько! Катушка и катушка, только большая.

– Денег немного взял и утек. Через день очнулся связанный и побитый. И давай орать и рваться – пустите, шельмовы выхлюздни, мне надо! А душу в клоки полосует – сделай, сделай, сделай! Руки-ноги связаны, а меня дугой гнет. Так и бился, пока по голове не получил.

История была проста до пошлости. Наивного хуторянина городские прощелыги обработали очень быстро. Ажур и сам толком не понял, как проигрался и вдруг стал должником. Да такие деньжищи, что и вообразить бедолаге трудно было. Кидалы сработали чисто – долг магический. Потому и напоили, потому и связали. Если бы не путы, Ажур бы, наверно, сам себе искалечил чего-нибудь – рвался, как припадочный эпилептик. Ему надо! Сеять ахук, распаривать сухое мясо, промывать личинок… Надо! Пустите! Умру-уу!"

"Дед рассказывал спокойно, как о давно пережитом:  денег у него, разумеется, не было. Зато было право на омоложение, которое вполне ходовой товар. Каждый хуторянин это знает. Омоложение Ньяны продали, чтобы вылечить ее сына – юнец спину сломал, свалившись с кручи. В город возили. К магу-целителю! На остаток денег домишко поправили, дедами завещанный, когда пришла пора парню жену взять.

На этом месте запас Ольгиного терпения закончился. Еще парочка печальных подробностей и  густая муть, бурлящая в душе рванет, как перегретая скороварка. А ей, наезднице, психовать никак нельзя – у нее Тыря!

Кстати, о скороварках… Как же там клапан устроен?

– Дедушка Ажур, а у вас тут по металлу работает кто? – Оля перевела тему резко, старик был недоволен, но стерпел.

– Кузня есть, да почитай лет десять уже холодная стоит.

– Умельца нет, или с дровами проблема?

Ажур хмуро глянул из-под скудных бровок, подозревая издевку, но увидел на лице госпожи только интерес.

– У нас, почитай кажный мужик – сам себе умелец, а леса на склонах хватает.

– Так чего вы себе путевых ведер не наклепаете? – изумилась Ольга.

– А из чего?

Вот тебе Олечка и дурьев день.