И половину тебе отдам, если ты решишь уйти.

Вот так! Получи кредит доверия, малыш.

– Еще чего – у женщины брать! Свои есть! – вскинулся парнишка и уже мягче добавил: – Развела меня как лоха! На вшивость проверяла, да?

– Ну, капельку совсем. Нужно же мне уяснить, что от тебя ждать. Если ты решишь завтра уйти…

Пашка понял: если он решит уйти, то его приветят, насколько это возможно, но ближе не подпустят. Пришел – ушел. Было и не стало. Зачем душу травить?

Пашка и сам до дрожи боялся расколупать свой с таким трудом наращенный панцирь. Привык быть один против всех. Аборигены почему-то иномирцев недолюбливали, а потому редкие земляне старались таиться и мимикрировать, чтобы не подставляться под гнобеж. Может, среди посетителей мурлычки толстого Тима и встречались соплеменники, но никто из них Пашке и намека не кинул, хотя все знали, что подавальщик – переселенец из техномира. А тётя Оля не побоялась в дом привести. Стоит и спокойно ожидает его решения. Отец так всегда делал – предлагал варианты и ждал, что Пашка выберет, и уже никогда не давал ему пойти на попятный – приучал к ответственности.

– Останусь. – Хозяйка кратко кивнула, принимая ответ, и даже улыбнулась. Едва заметно растянулись в забытом усилии губы, дрогнули и опали, а глаза продолжали улыбаться.

– Тогда пошли суп варить, потом подумаем, как тебя на ночлег устроить…

Парень оказался вполне приспособленным – очаг распалил с одной спички, только посетовал, что дрова сыроваты.

– Ну уж какие есть, и за то спасибо. Этот возница, что дрова привез, да подавальщица в столовке – все мое общение. А откуда, ты думаешь, у меня эта миска? Это мне Милена с собой еду несколько раз давала, а посуду назад не стребовала. С возницей сложнее. Только и могу, что парой слов перекинуться, пока он кули с кормом около вивария выгружает. А нынче и того не получается. Сейчас виварий почти пуст – сбросил груз и за ворота. Это он надоумил меня на торжище сходить и даже отвез в первый выходной.

Про обитателей вивария Пашка спрашивать не спешил. Ольга его сдержанность оценила – говорить хотелось о другом. За общим делом и болтовня течет как маслице. Приятно, когда слушают и слышат, а не только понукают, вот Павел и разговорился.

Жили вдвоем с отцом – мама погибла, когда мальчишке было десять. Про батю, бывшего военного, воспоминаний было больше всего. Ольга слушала и радовалась – повезло Павлуше с родителем, путевого парня вырастил. Очень хотелось поскорее узнать, как его занесло в этот мерзкий мирок, но выспрашивать она никогда не умела. И хорошо, что не спросила, потому как вопрос «как ты сюда попал?» необратимо трансформировался в «как ты умер?».