Тяжело дышу и спрашиваю:

— Что ты там узнал? — сажусь в кресло, боль невыносимо бьет в виски, стоять трудно.

— За день до своего исчезновения она была у некой Веры Дмитриевой. Мы выяснили, что она раньше была Одинцовой Верой, — молчит, переминается с ноги на ногу, добавляет:

— Ну, то есть мать получается.

— Я понял. Адрес есть?

— Да.

— Поехали.

В машине пытаюсь растереть виски, но тупая боль не проходит. Такая же боль у меня в грудной клетке. Развязываю галстук и бросаю рядом, дышать трудно, как будто петлю на шею повесили.

Алиса пропала три дня назад. Я не видел ее три дня. И с каждым днём мне становится хуже. Как будто я внезапно заразился смертельной болезнью, и зараза меня сжирает изнутри.

Нужно срочно выпить противоядие, но я не могу его найти.

Почему она сбежала? Что случилось? А что, если не сбежала, а ее похитили? Хотя не похоже. Вещи собраны заранее, с вклада деньги сняты тоже раньше побега. Она готовилась, ждала подходящего момента. Специально обманула охранника и скрылась в неизвестном направлении.

Чего ей не хватало? Что случилось?

Все было, как прежде, мы вернулись в Москву, как обычно, встречались по вечерам, у неё начались новые съемки в фильме. Дядя с тетей вернулись, но я оплатил новое лечение по восстановлению, снова как будто от фонда, и они успели уехать. На этот раз в Германию.

Я не заметил в ней никаких перемен, но что-то явно случилось.

Перебираю каждый день последних месяцев и не могу найти важную деталь, то, из-за чего все разрушилось.

Была только одна конфликтная ситуация. В новом фильме у Алисы должен был быть поцелуй с актером. Я велел ей найти другую роль, она настояла на своём, и мне пришлось согласиться.

Но не станет же она собирать вещи и сбегать из-за такого?

Поднимаюсь на нужный этаж, звоню в квартиру.

Надо же она все-таки нашла свою мать, почему мне ничего не сказала, не попросила о помощи?

Дверь открывает женщина, совсем не похожая на Алису.

Высокая, с огненно-рыжими волосами, ярко-красной помадой. Ей больше пятидесяти, но выглядит хорошо, ни одной морщины на лице не видно.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — произносит милым голосом и улыбается.

Здесь только нахожу сходство с Алисой: ямочки на щеках, по две с каждой стороны.

Во мне борются две личности. Одна говорит: что это все-таки мать Алисы и можно повежливее, а другая шепчет: поставь на место эту дамочку, иначе она сейчас будет вертеть передо мной своим хвостом.

— Алиса была у вас? — задаю вопрос с порога и прохожу внутрь. Надо осмотреть квартиру, вдруг она здесь?

Женщина моментально снимает с лица искреннюю улыбку и становится похожа на статую. Говорит:

— А так это вы тот самый?

— Какой тот самый? — спрашиваю не по-доброму.

Не отвечает.