Лавку я покинула через четверть часа, так и не подобрав ни шаль, ни кашне. Все товары были украшены надписями на разных языках, лишь на одном шарфике я обнаружила сообщение на русском: «Если положишь в мою копилку сто рублей, получишь нежности на тысячу». Надпись показалась мне неуместной. Я не владею родным наречием Шерлока Холмса, что указано на других товарах, не понимаю, лучше не рисковать. Хорошо помню, как одна моя знакомая щеголяла в майке с иероглифами, а потом один китаец растолковал ей, что на ней написано: «Тушонка Великая стена продается тут».

Следующий час я шаталась по галереям и в конце концов пришла в уныние. То, что не стыдно вручить незнакомому человеку, стоило дорого, а сувениры за нормальную цену выглядели ужасно. Окончательно добила меня «Копилка для тещи».

— Бросаете в прорезь монетку, — весело объяснил продавец, — а вынуть ее нельзя.

— Придется разбить керамическую свинку? — вздохнула я. — Жаль уничтожать фигурку. Если уж и заводить хранилище для денег, то многоразовое, которое открывается.

— Не! — радостно заржал парень за прилавком. — Хрюшка железная, хоть молотком по ней стучи, ее не повредишь. И дырка хитро сделана, захочешь рубли вытащить, год тряси, ничего не вывалится.

— Зачем такая штука? — поразилась я. — Как из нее деньги вытащить?

— А никак, — расхохотался юноша, — она же для тещи. Так ей и надо.

Мне стало жалко торговца.

— У мамы вашей жены сварливый характер, это не очень приятно. Но подружиться можно даже с гюрзой. Главное…

— Раньше сорока я не женюсь, — перебил меня парнишка, — не хочу конем на чужую бабу пахать. Вот в старости, когда мне помощь понадобится, подыщу себе молодую, красивую, богатую, с папашей-миллиардером.

Я молча ушла из лавки, увидела кафе, подошла к стойке с пирожными и заметила фигурку размером с мою ладонь — цветок из шоколада.

— Что, понравился? — спросила девушка на кассе. — Прекрасный подарок. Всегда уместный. Стоит всего триста рублей, а удовольствия доставит на миллион…

Из подсобного помещения появилась черноволосая женщина, похожая на сердитую ворону.

— Екатерина! Сто разов говорено! Убери свою дрянь из моей кондитерской. Не место ей тут. Я запретила барахлом торговать! Никому из посетителей эта гадость не нужна. Они сюда зачем явились? Сладкого поесть. И что? А?

— Нина Яковлевна, — заныла девушка, — ну, пожалуйста, дайте мне шанс. Это отличный соаповый продукт.

— Не в моем кафе, — возразила владелица, — заведи свое, там чем хочешь торгуй.

— А вот женщине изделие очень даже по вкусу пришлось, — пробормотала Катя, глядя на меня. — Правда?

Мне стало жалко начинающую шоколатье, поэтому я решила ее поддержать:

— Симпатичный тюльпан. Сделан со вкусом и…

Я замялась, больше слов для похвалы не нашлось.