Пол крохотной прихожей, где я стою, покрыт грязью, на крючке, который тут исполняет роль вешалки, висит замызганный пуховик. Под зеркалом — похоже, его в последний раз протирали, когда русская армия под предводительством Суворова совершила свой героический переход через Альпы, — валяются две засаленные до такой степени тапки, что на них тошно смотреть. А какой запах стоит в квартире! Готова спорить на что угодно: владелец хором вчера ел рыбу с чесноком, запил ужин дешевым алкоголем и завалился спать, я его сегодня в полдень разбудила.

— И зачем такой красавице я понадобился? — приосанился Иванов.

— Пообщаться с вами надо, — ответила я. — Где нам лучше побеседовать?

Иванов поскреб ногтями затылок.

— В комнате я не успел убрать, а на кухне порядок. Не западло вам там посидеть?

— Прекрасно, — одобрила я.

Бывший следователь сделал широкий жест рукой:

— Битте."

"Ну вот. Мне на жизненном пути попался еще один знаток немецкого языка. Я протиснулась в пятиметровое пространство, без приглашения опустилась на табуретку и обозрела пейзаж. В мойке гора грязной посуды, правда, плита идеально чистая, похоже, на ней никогда не готовили.

Зато СВЧ-печку используют часто, ее дверца вся заляпана. Белый холодильник тоже покрыт пятнами, на подоконнике банка из-под растворимого кофе, из нее несет табачным перегаром. Вместо клеенки-скатерти на столе газета с полуразгаданным кроссвордом. На ней пустая банка из-под сайры в масле, крошки, несколько чашек с опивками, ложка из нержавейки. На полу между холодильником и мойкой батарея пустых бутылок из-под самой дешевой водки и вина «Красное отборное». Никогда не видела такого, но, думаю, оно имеет незабываемый вкус и аромат.

— Чайку хлебните, — радушно предложил владелец норы, ставя передо мной фаянсовую кружку, покрытую изнутри коричневым налетом.

На дне ее лежал пакетик.

— Заварка есть, а все остальное закончилось. Получил пять дней назад пенсию, ума не приложу, куда она подевалась? — посетовал грязнуля.

Я покосилась на шеренгу пустой стеклянной тары. И правда загадка, ну куда господин Иванов деньги истратил?

— Имя у тебя, красавица, заковыристое, — начал светскую беседу Кальман, — с трезвых глаз не выговоришь. Евлампия.

— У вас тоже не простое, Кальман, — заметила я. — Случайно не имеете родственной связи с венгерским композитором, которого звали Имре Кальман? Он написал много оперетт — «Сильва», «Принцесса цирка», «Фиалка Монмартра»…

— О! Знаете музыку, — обрадовался хозяин.

— В прошлой жизни я получила диплом консерватории по классу арфы[6], — уточнила я.

— Интересный пируэт, от арфистки к детективу, — кашлянул мой собеседник, — моя мать одно время работала в Большом зале консерватории.

— Правда? — удивилась я.