В апартаментах его следов полно, приедет полиция, могут найти, кто там был. И вдруг поднялся шум, врачу Михаилу Аркадьевичу в столовой плохо стало, его в реанимацию понесли, из кармана его халата телефон выпал. И тут Валю осенило. Он с Михаилом был в хороших отношениях. Бракову одна его пациентка, которую Зальц просил посмотреть, рассказала, что ее сын занимается грабежами, девушек одурманивает, драгоценности снимает, она об этом недавно узнала, и ей плохо стало. Валентин взял в отделении карточку Нестеровой, нашел там номер Ильи, позвонил, велел парню забрать труп Раисы и в центре города оставить.

— Зачем? — опять не выдержала я.

— Чтобы все поняли: Раиса наказана за то, что мать убила, нельзя так себя вести, — мрачно пояснила Елизавета.

Я отвернулась к стене. Да уж! Какой с сумасшедшего спрос? Не стоит упрекать кардиолога в отсутствии всякой логики. Удивляться: как бы люди узнали, кто умер? Никакой информации о покойной нет. Зато теперь мы знаем, как звали жертву, которую Илья закопал на огороде. Елизавета продолжала:

— Потом муж рассказал про Фишкина, как лечил его, ночей не спал и вытянул мужчину из могилы. У Николая Олеговича была жена Матрена. Скандальная безмерно, из-за нее супруг инфаркт заработал. Валя предупредил скандалистку: если она язык не прикусит, то вдовой станет, он думал, что тетка испугается. Ага! Как же! Вскоре Фишкина опять по «Скорой» доставили. Каталку в реанимацию везут, Матрена сзади идет, орет на беднягу… Умер Николай.

И тогда Валя решил: не жить гадине. Он ее «случайно» на улице встретил, в машину свою посадил, угостил соком со снотворным и отвез в избу, которая в лесу неподалеку от «Теремка» стоит. Дом вместе с санаторием продавали. Там когда-то располагалась аптека. На месте санатория раньше больница загородная была, простая, советская. Маргарита ее снесла, возвела новое здание. Аптека же нетронутой осталась. Прямо не дом, а крепость: ставни железные, дверь, все снаружи на висячие замки запирается. Ну да и понятно почему, там лекарства хранились для клиники. В кабинете, где их выдавали медсоставу, мебель к полу привинчена. Строгие правила в советские годы были. Мало ли, схватит кто-то стул, даст им по башке провизору, стащит гору пилюль… Валентин ключи от старой аптеки взял, и все, о связке никто сто лет не вспоминал. Кому нужен старый дом? Вот мой муж его под свои цели и приспособил.

Чтобы Матрена поняла, как муж по ее вине страдал, Валентин ее пытал, требовал, чтобы она свою вину признала. Когда она умерла, Браков тело на шоссе бросил с табличкой «Наказана».

— Понятно, — протянула я. — Валентин сделал вывод из истории с Раисой, подготовил пыточную. И там же он потом замучил невестку Николаевой, которая свекровь отравила.