Он отпустил мои волосы и крепко обнял. — Я не смог ее защитить. Во всем случившемся моя вина. Но я никогда больше не позволю чему-то случиться с дорогим мне человеком. Особенно с тобой, Хоуп.

Мое сердце разрывалось из-за пятнадцатилетнего паренька, всё еще жившего внутри Кеннеди. В темноте палаты я перевела на него взгляд и произнесла:

— В этом нет твоей вины. Тебе было пятнадцать. Ты не мог знать, что произойдет с Келли после ссоры. Так поступают все подростки. Они флиртуют и ругаются со своими половинками. Ее исчезновение не имеет никакого отношения к вашей ссоре. — Я еще крепче сжала его в своих объятиях, несмотря на боль в животе.

— Ты первая девушка, которую я полюбил после Келли. Ты первая женщина, которую я когда-либо любил. Я не знаю, что именно должен делать, но я выясню. Никогда в жизни не желал чего-то сильнее, — чмокнув меня в лоб, произнес Кеннеди.

Я заглянула в его полное эмоций лицо и произнесла:

— Мы вместе выясним."

"Несмотря на то, что меня в буквальном смысле переехала машина, я никогда не чувствовала себя лучше.

Глава 24

На следующий день, когда мы с Кеннеди вышли из больницы, нас на улице ждал Чарльз.

— Рад видеть, что Вы чувствуете себя лучше, мисс Йорк.

— Спасибо, Чарльз.

Кеннеди помог мне усесться на заднее сиденье машины. Во время поездки я смотрела в окно на людей, бредущих по тротуару.

— Как думаешь, полиция поймала парня, который напал на меня?

Мы так и не обсудили тот вечер в деталях, хотя Кеннеди был со мной, когда я давала показания детективам.

— Думаю, сейчас он чувствует себя куда хуже, чем ты, — ответил Кеннеди. Я заметила, как сжалась в напряжении его челюсть.

Нахмурив лоб, я резко повернулась к нему, желая понять услышанное.

— Ты о чем? Его нашли?

— Проблема решена.

— Полиция его арестовала?

— Да, но в тот же день он вышел под залог. Они обвинили его в нападении, но этого оказалось недостаточно.

О. Мой. Бог.

— Кеннеди, что ты сделал?

Он придвинулся поближе и обнял меня.

— Ты бы лучше беспокоилась о том, что я сделаю с тобой, когда мы наконец останемся наедине. — Его слова послали мурашки по моему позвоночнику.

******— Я правда хочу в душ. — Как же хорошо чувствовать себя дома. Хочется только смыть с себя больничный запах.

Кеннеди подарил мне дьявольскую ухмылку и начал расстегивать мою рубашку. Добравшись до бандажа, за которым прятался мой шрам, он наклонился и одарил поцелуями кожу вокруг него.

— Тебе нельзя его мочить, так что я тебе помогу.

Всё мои лицо было в сине-зеленых синяках, но Кеннеди, казалось, не замечал, как ужасно я выгляжу. Он разделся, и мы скинул нашу одежду в одну кучу на полу возле ванной. Мой душ и для меня-то был небольшим, а вот для мужчины ростом в шесть футов два дюйма он был вообще крохотным. Кеннеди открыл воду и отрегулировал температуру.