Но решительный взгляд и красивые светлые полные желания глаза Кеннеди говорили о том, что мне стоит отбросить прежнюю Хоуп в сторону и превратиться в новую женщину, которой я так отчаянно хотела стать. Прикрыв глаза, я несколько раз по кругу облизала мороженое и, откусив его, пососала.

— Господи-боже. — Кеннеди, буквально трахая меня глазами, резко схватил мои волосы. — Я так сильно хочу тебя трахнут, что это причиняет мне боль. — Я возбудилась, осознавая, какой контроль имею над этим невероятно привлекательным мужчиной.

Когда я прикончила мороженое, Кеннеди резко встал, бросив пару купюр на стол. Наконец я осознала, насколько раздразнила его, и несколько смутилась. Никогда прежде я так себя не вела, особенно в столь людном месте. Кеннеди схватил меня за руку и быстрыми шагами направился к выходу. Я едва поспевала за ним. На улице его полный желания взгляд сменился каменным выражением лица.

— Я хочу удостовериться, что ты нормально доберешься до дома.

Было довольно рано, и еще пару минут назад мне казалось, что он хочет завершения этого вечера в последнюю очередь, но что-то изменилось. По-прежнему смущенная я старалась высоко держать голову.

— Отсюда я сама могу добраться до дома. Спасибо за десерт, Кеннеди.

— Ты не пойдешь одна. — Его тон не оставлял места для препираний, поэтому я объяснила ему, что живу в пяти кварталах отсюда. Глубоко вздохнув, мужчина взял меня за руку и пошел по направлению к моему дому. Кеннеди находился так близко ко мне, но из-за пропасти между нами казалось, что нас разделяют тысячи километров.

Когда мы добрались до моего четырехэтажного кирпичного дома, поднялись по лестнице и остановились около моей квартиры-студии, располагавшейся на первом этаже, Кеннеди не предпринял ни малейшей попытки напроситься в гости.

— Это окно твоей спальни? У тебя нет на нем решетки. Это не безопасно.

Мне не хотелось признаваться, что я сама чувствовала тебя тревожно из-за этого и даже планировала поставить сигнализацию, но потратила все свои сбережения на новый платяной шкаф.

— Окно закрывается на защелку.

Кеннеди посмотрел на меня то ли с тревогой, то ли со злостью во взгляде.

Я потянулась к дверной ручке, еще раз поблагодарив мужчину, но он встал передо мной, опустил руки мне на плечи и притянул к себе. На сей раз его губы были мягкими, а поцелуй нежным. Эти осторожные ласки так сильно отличались от предыдущего страстного, полного желания поцелуя. Кеннеди отстранился, коснулся моего лба своим и провел пальцами по моим губам.

— Доброй ночи, Хоуп.

Я улыбнулась, подождала, пока он отстранится, и направилась к двери. Когда я обернулась на него в последний раз, с моих губ помимо воли сорвалось короткое:

— Да.

Кеннеди, уже спускающийся по лестнице, повернулся и нахмурился.