Кристина, не глядя на него, быстро оделась, застегнула молнию, замотала, наконец, волосы в жгут.

Митяй, за все это время успевший закурить, но не спешащий застегнуть рубашку, молча наблюдал за ее лихорадочными сборами.

Глаза его странно блестели в полумраке машины, руки подрагивали.

Кристина, изо всех сил пытаясь не смотреть на невероятно привлекательные грудь и пресс в расстегнутой рубашке, и отводя взгляд от синих пристальных глаз, пробормотала:

– Спасибо, что подвез. Пока?

– Пока, мышка, завтра заеду.

Кристина, вздрогнув, неверяще посмотрела все-таки ему в глаза, с ужасом понимая, что опять теряет всякое соображение. Заедет? Зачем?

Кажется, она вслух спросила.

– Покатаемся.

– Я … На работу… – с трудом смогла разлепить губы девушка.

– Разберемся. Спокойной ночи, мышка, – он потянулся к ней, настороженно, как птичка на жердочке, сидящей на краю сиденья, чуть коснулся губами приоткрытых губ, выдохнул тихо, сглотнул, – беги быстрее…

Кристина нашарила ручку, открыла дверь, практически вываливаясь из машины, и побежала к общаге, не оглядываясь.

Сердце билось заполошенно и дико, щеки горели, зацелованные распухшие губы ныли, в голове был полный бедлам.

Она совершенно, категорически не могла понять его поведения!

И в таком состоянии, в котором она сейчас была, мозг наотрез отказывался анализировать произошедшее.

Кристина прибежала в комнату, упала на кровать, не включая свет, наощупь раздеваясь.

Он разорвал на ней блузку, успел расстегнуть лифчик, отодрал у него крючки с мясом, стыд-то какой! И где теперь ей новый лифчик взять? Этот был единственный.

Кристина укрылась одеялом с головой, опять переживая этот вечер. Неверяще провела рукой по губам, по щекам, чувствительным и чуть саднящим (щетиной натер!), по шее и груди. Она знала, что утром увидит засосы на местах, где он целовал ее, потому что чувствовала боль, сладкую, дурманящую, возбуждающую боль, когда Митяй касался ее так жадно и грубо. Так… По-взрослому.

Кристина не могла, не хотела сейчас думать о том, почему он опять не продолжил, почему остановился, отправил ее домой.

Она обхватила колени руками и уснула, слишком утомленная произошедшим.

Ей снились жадные горячие руки, трогающие ее грудь, скользящие по телу, и нежные губы, клеймящие поцелуями щеки и шею.

4

У Митяя с недавнего времени появилось новое определение слову “мудак”.

Это он.

Только мудак уже во второй раз может выпустить из рук охрененную девочку и умотать в ночь со зверским стояком.

А почему?

А потому что мудак.

Слишком правильный мудак.

Вот бы парни поржали, если б узнали.

Митяй Нервный – правильный мудак. Оборжаться.

Митяй ехал домой, злясь на весь свет, а на себя особенно.

Не надо было ее целовать.

Не надо. Нахера? Вот нахера это сделал?

Правильно, мудак потому что.