И ты не будешь мыть посуду на моей кухне.

Ник не планировал произносить эти слова. Открыв рот, он понятия не имел, что скажет. Но терпеть больше не было сил. Хватит.

— Почему бы и нет? Теперь я гей, так что твои традиционные гендерные роли слегка размылись, нет?

Мать ахнула.

— Господи, Ник, — выругался Брюс.

— Не смей поминать имя Господа всуе за моим столом, — проворчала мать.

— Не надо. Даже сейчас ты вымещаешь свой гнев на нем, а не на мне. Это нечестно, и я не стану терпеть. Брюс мой... парень, и...

— Твой парень? Ты себя слышишь, Николас? У тебя не бывает парней. Это не ты. Много лет ты был женат на Джилл. Я знаю, ты ее любил. Не понимаю, что с тобой творится, но ты не гей. Я это не приму.

Она встала, но пока Ник говорил, не шевелилась.

— У тебя нет выбора. Принимаешь ты или нет, но так есть. Я с ним. Это не изменится. Знаю, ты в растерянности, но тебе придется смириться, мам. Я люблю тебя, но и его я тоже люблю и не позволю относиться к Брюсу как к пустому месту.

Ни разу в жизни Ник так не говорил с матерью. Даже когда она особо не скрывала, что не любит Джилл (хотя и не так нагло, как с Брюсом), Ник пытался сохранять спокойствие. Но больше он так поступать не станет.

— Я с ним, независимо от твоего отношения. Мне нужна твоя поддержка, но я не приеду сюда, пока ты не научишься уважать Брюса.

Брюс вытаращил глаза.

— Ник...

— Нет. Я так чувствую.

Он посмотрел на мать. В глазах у нее стояли слезы, а рука, которой она держалась за спинку стула, дрожала.

— Твой отец бы в гробу перевернулся, если б слышал, как ты со мной говоришь. Если б знал, что ты... делаешь с этим мужчиной. Это убило бы твоего отца, и я отказываюсь мириться с тем, с чем он бы ни за что не смирился.

Сердце у Ника упало. Он-то надеялся, она его удивит своим одобрением, но теперь все стало ясно.

— Ты мой единственный сын, и я тебя люблю. Знаю, ты образумишься. Поймешь, что это не ты. Я никогда не перестану тебя любить, Николас, но и смириться не могу.

Она взглянула на Брюса.

— Я прошу тебя больше не приезжать. Он мой сын, а это мой дом. Я это заслужила. Чем бы вы там ни занимались, я этого видеть не хочу. И слышать про это не хочу. Не хочу знать, что ты вообще есть в жизни моего сына. — Она повернулась к Нику. — Ты мой сын. Мой малыш. Я тебя не потеряю. Я не отвернусь от тебя, но я по-прежнему твоя мать и заслуживаю уважения. Если ты хоть немного меня любишь, тогда, приезжая сюда или к сестрам, сделай вид, что его нет в твоей жизни. Я хочу своего сына, своего Ника, а про него ничего знать не хочу. — И мягче добавила: — Не хочу потерять своего мальчика.

Ник закрыл глаза, боль прошила грудь. Голос матери звучал разбито. Растерянно и разбито. Он знал, что она его любила. Но и с Брюсом так поступить не мог. Это неправильно.