Я бы на руках тебя унес. Но руки не работают. Я даже за руль не сел, не могу вести. Вот... На такси за тобой...

- Нас ждёт такси?

- Ага...

Я растерянно собираюсь, мы закрываем квартиру.

- Ключ Маю надо вернуть, Ром.

- Мы уже обо всем договорились, не волнуйся.

Это как раз очень волнует, если честно! С чего вдруг это они?..

- А со скольки до скольки ты был на тренировке?

- Вот как уехал от тебя, гад такой, и вот сейчас - полчаса как освободился, товарищ следователь.

- Я вру лучше... - вздыхаю я.

Целует в висок.

Едем на такси.

Я дома молча готовлю ужин, переживая, что папа его не поест.

А Рома висит на телефоне. Вернее положил его рядом с головой, включив на громкую и звездой лежит на ковре. На плечевых суставах горячие компрессы. Под коленками диванные подушки.

- Пап, ну что там по Иштарову?

В печи готовятся отбивные. Достаю из холодильника груши для пирога.

- Обвинение предъявлено не будет. Подержат и отпустят. Не паникуйте, в общем. Там вокруг ситуации очень много людей землю пашут.

Все валится из рук.

- Ох... Ну, ладно. Спасибо! И от Лизы большое спасибо.

- Мхм… Как ты, Ромка?

- А ты?

- Живой... Сигареты заканчиваются...

- Мы приедем завтра с Лизой. Знакомиться. Привезу сигареты. Напиши что еще нужно.

- Ты чего, Ром?... Тут разруха.

- Так сделай с этим что-нибудь, пап.

Трясущимися руками собираю груши."

"Оставляю их на столе, иду к Роме, сажусь верхом, молча ложусь на грудь. Хочется опять рыдать от этого чувства облегчения, дрожащего в груди. Отпустят!!

- Не рыдать! А то у меня лапки не рабочие, я даже погладить не могу.

Целую его в шею, ключицу и, съезжая чуть ниже, в тату солнца на солнечном сплетении.

- Ой... Какая траектория... - стонет он. - Ниже...

Всхлипнув, ранено смеюсь и целую ещё раз, в дорожку волос пониже пупка. губы касаются холодной пряжки ремня. Он так пахнет...Что я на мгновение дезориентированно замираю от мурашек бегущих по затылку.

Надо сбегать, иначе капец ужину!

Возвращаюсь в позу наездницы.

- Не... Нет! Не уходи! - умоляюще шепчет он, на мою попытку встать. - Подвигайся...

- Ты о чем-нибудь другом думать можешь, Шмелев?

- Неа... - мучительно выдыхает, прикусывая губу.

- Ты же хотел массаж и даже шевелиться не можешь, Ром.

- Но ты-то можешь... - стреляет взглядом нам в пах, где мы соприкасаемся телами.

Отрицательно мычу, смущаясь.

Сама?! Нет, я не смогу.

- Ну, пожалуйста... Хочу тебя... Киска... Не бросай Ромочку! Он умрет от голода... - строит мне жалобно глазки.

- Нет!

- Ты меня не любишь... Злая девочка!

- Люблю! - улыбаюсь я.

Наклоняюсь, целую в губы.

Шипя, нетерпеливо кусает меня, пытаясь углубить поцелуй.

И он такой вкусный, жадный и беспомощный... Что мне самой хочется подразнить его. И я бы конечно не отказала ему. Но - сама?! Нет-нет...

- Сними маечку, детка...

- Там сгорит что-нибудь.