Ксения лихо подогнала ее к платформе, по всем правилам развернулась, выключила мотор и первой вышла из машины.

— Давай прощаться. Твоя электричка через четыре минуты. А я пойду Александру Ивановичу бурливой, как он говорит, водички куплю. Он пепси-колу любит.

Захлопнув дверцу и облокотившись о крышу «девятки», он позвал:

— Ксения!

— Что тебе, горе мое луковое? — кому-то подражая, откликнулась Ксения.

— Так что же ты скажешь обо мне полковникам?

Она подкинула на ладони ключи зажигания и, стремясь выглядеть серьезной, ответила весьма замысловато:

— Скажу, что слишком долго в Германии жил.

Ненужно похож на немца.

* * *

Деятельная Анна не откладывала дела в долгий ящик. С очаровательной бесцеремонностью полковник Махов был вызван в этот же вечер.

Он стоял на пороге — здоровенный, красивый, беспечный, одетый с чисто московским небрежным шиком. Не полковник вовсе, а плейбой.

— Чуть свет… и я у ваших ног, — признался он, целуя певице ручку.

— Можно было бы чего-нибудь более подходящее подыскать, — сварливо заметила она. — Вечер уже, поздний вечер.

— Вот я и говорю: чуть свет, — Махов весело кивнул на темно-серое окно.

— Это не вы говорите, а Чацкий.

— Просто он столь удачно выразил мои сегодняшние чувства, что невольно приходится повторять его слова.

— Да идите вы! — Анна нарочито сердилась.

— Куда? — деловито осведомился он и скинул плащ.

— Сначала руки мыть, а потом ко мне, — изложила программу действий Анна и повела его в квартирный лабиринт.

Ужин был накрыт не в столовой, а в уютном кабинетике-будуаре. Устроились за драгоценным столом черного дерева, на котором стояло все, что надо. Махов за горлышко поднял бутылку ""Джим Бима"", с удовольствием прочитал этикетку и поблагодарил:

— Спасибо вам, Аня.

— За что? — удивилась она.

— Что не забываете мои вкусы.

Она отобрала у него бутылку, разлила по высоким стаканам, ложечкой накидала в них льдышек и произнесла первый тост:

— За ваши успехи, Ленечка.

— За успехи пить опасно.

— Это за будущие. А за настоящие — пожалуйста!

— Какие у меня успехи! — делая вид, что огорчен, усомнился Махов.

— Ну, хотя бы у дам, — подбодрила она его. И рассердилась. — Так мы пьем или не пьем?

Выпили, конечно.

Анна заботливо наложила ему в тарелку салата и, пригорюнясь, смотрела, как он ел. И ел он прекрасно: быстро, аккуратно. Доев салат, удивился:

— Оказывается, я — голодный.

— Много работы, Леонид? — участливо спросила Анна.

— И работы тоже. Но больше ненужной суеты.

— А вы не суетитесь, — посоветовала она.

— Пытаюсь, но не получается.

Анна вторично разлила по емкостям и опять приподняла свой стакан, рассмеялась:

— За нашу первую с вами встречу, Леонид. Я ее часто вспоминаю.