Не лишенный юмора музыкальный руководитель рок-группы, ориентируясь на чисто мужской состав, слегка изменил название: не «Стоики» они были теперь, а ""У стойки"", и группа решительно и на всю катушку заиграла панк-рок.

Даша сидела в комфортном коттедже на окраине большого немецкого города и тосковала от безделья. Сначала ей хоть приходилось утешать безъязычного футболиста, у которого не все ладилось. Но потом у него дело заладилось и некого стало утешать. Полгода она вытерпела, еще три месяца думала и, наконец, решилась: собрала чемоданы и объявила футболисту, что хочет домой. Вот тогда-то он и обозвал ее на прощание «патриотка».

Футболист успешно играл, а певичка все пела. В прошлом году футболист закончил карьеру, а поп-звезда Дарья пошла по первым номерам всех рейтингов. И вот встретились…

— А ты что здесь делаешь-то? — поинтересовался наконец Константин.

— Умаялась я, — призналась Дарья. — От всего тошно. От песен, от зрителей, от себя. Две недели вырвала и отдыхаю. Хорошо здесь в несезон. Безлюдно. А ты?

— На матч прилетел. Мои завтра играют.

— Немку в Москву привез? — вдруг спросила она.

— Какую еще немку? — попробовал отшутиться Константин.

— С которой ты три последних года там жил. Мне Васька рассказывал.

— А зачем она здесь? — уже не скрываясь, заявил он. — В Тулу со своим самоваром?

— Откупился, что ли?

— Дом ей оставил. Тот еще, наш. Я его выкупил.

— Размахиваешься. Себе-то хоть на безбедное житье-бытье оставил?

— Да не в этом дело! — ни с того ни с сего рассердился он.

— В этом, — убежденно сказала она. — Когда зад прикрыт, ты — свободный человек. — И, быстренько разлив, предложила встречный тост: — За великого футболиста и свободного человека Константина Ларцева.

— Нету уже футболиста Ларцева, — несколько театрально признался Константин. И выпил. Помолчали. Костя решил, что пора и ему начать с расспросами. Имел моральное право. — Замужем?

— Не-а. Любовниками обхожусь, — беспечно поведала Дарья.

Он улыбнулся.

— Дашка, ты — дура.

— Это почему же? — обиделась она.

— Какая же ты, в задницу, вамп! Любовниками, видите ли, обхожусь! передразнил он ее. — Есть, наверное, какой-нибудь дурачок из несчастных гениев, которого ты жалеешь, да еще один амбал без мозгов, к которому ты, устав от гения, изредка забегаешь для удовлетворения низменных потребностей.

— Костя, я всерьез обижусь, — предупредила она.

— За то, что про тебя все отгадал?

— Ни черта-то ты не отгадал, — неуверенно и без напора возразила она.

Он разлил по третьей и опять все проделал как надо.

— Выдрессировали тебя немцы…

— Сам себя выдрессировал, — не согласился он. — Еще раз за тебя, Дашура. За твой успех, за твой легкий и несгибаемый характер.

— Хорошо говоришь, — похвалила Даша и выпила до дна. Из суеверия.