Отец периодически поглядывает на меня и отмечает кивком моменты, на которые надо обратить внимание. А, когда речь заходит о суммах инвестиций, показательно закатывает глаза. Что означает только одно… Такие деньги, такие деньги, нужны гарантии. Например, брак, который бы надежно скрепил их компании. И в случае чего, вытянули бы друг друга. Никто как бы не давит со свадьбой, но вроде как все к этому должно идти.

После апокалипсиса четыре года назад я уехал из страны. Путешествовал, в Штаты гонял, потом на юг. Подальше от Европы, Англии, России. Лечит время и расстояние. А еще новые впечатления.

Когда все утихло, отец отыскал меня. Озвучил, что собирается на пенсию, надо мне дела передать.

Потом с Абрамовыми познакомил, с Юлей. Симпатичная, не глупая, беспроблемная. Все ее сложности решает папа. Как сказал отец: “тебе все равно с кем спать, так спи с тем, кто выгоден для бизнеса”. Отношений каких-то близких, душевных откровенно не хотелось. Наелся этим.

А Юля… она удобная. Для меня у нее никогда не “болит голова”, куда надо съездить, она только “за” составить компанию. Ей нужен мужчина рядом для картинки, мне надо, чтобы никто не лез в душу. Попыталась пару раз, но там все заколочено и забито намертво, так что она и не стала напрягаться. Поверхностно ее все устраивает. Меня тоже. И при этом всем только выгода от нашего “союза”.

А сейчас наши отношения, скорее, превратились в привычку. Удобно, что к ней можно приехать всегда, расслабиться, не надо никого искать, тратить силы. Потому что, когда вкладываешься, потом отрывать больно.

Мы и не съезжались, потому что каждому нужна его доля свободы. А мне еще и тишины.

Усмехаюсь сам себе, вспоминаю Машу.

Насколько любил возвращаться в тишину, настолько теперь люблю эту движуху от мелкой.

Но тут же скрываю улыбку, чтобы не спалиться."

"Выныриваю из воспоминаний, а тут уже про объемы инвестиций и планы строительства. Юлин отец дотошный. Он мог менеджерам поручить все рассказать, но делает сам. Не доверяет и в подробностях презентует свой проект.

А что мне эти инвестиции, когда я узнал, что три года назад сделал, может, главную инвестицию в своей жизни.

Маша своей этой детской непосредственностью оторвала-то одну досочку, во мрак заглянула, что-то там разглядела. Заставила про Новый год вспомнить, в чудо какое-то поверить. И оказывается, она и есть это самое чудо. Разбудила во мне теплоту и чувство такое странное. Просто могу посмотреть на нее и залипнуть. И хочется, чтобы она улыбалась постоянно. И тратить деньги на нее хочется. И для нее что-то делать хочется. Радовать ее, слушать, как поет, как рассуждает, как в неловкие ситуации ставит.

А главное, взамен ничего не надо. Вру. Надо.