— Я говорил тебе, что не согласен на развод, — Айзек заметно повышает тон, так что пара за соседним столом оглядывается, а я испытываю желание встать и уйти. — Ты выпотрошила меня, Таша. Сначала предательством и изменой, потом своей холодностью. Я отдал тебе семь с половиной лет своей жизни, и что в итоге? Раздел имущества, опустошение и сломанный нос? Таким ты хочешь меня оставить?

Я чувствую поднимающееся раздражение оттого, что Айзек в очередной раз выставляет себя безвольной жертвой обстоятельств, виня во всем меня. Ничего не меняется, несмотря на то, что в одиночестве у него было много времени все осмыслить. Этот человек шел на встречу с целью убедить меня не подавать на развод, и при этом убедительно демонстрирует причины, по которым мне ни в коем случае нельзя на это соглашаться. Перед финальным рывком в свободную жизнь, мне требуется быть терпеливой. Я знаю своего мужа: он слаб, а слабые люди мстительны, и когда он поймет, что ему больше нечего терять, он захочет отыграться.

— Когда ты уже научишься брать ответственность за собственные решения, Айзек? Я честно рассказала тебе об измене, и решение о том, чтобы быть после этого вместе, принял ты сам, также как и сделать мне предложение. Я предлагала тебе развестись в первый год брака и много раз после. Твой ответ всегда был «нет». Так в чем ты сейчас хочешь меня обвинить? В том, что принимал неправильные решения, переоценив свои силы? Ты прекрасно знал, на ком ты женишься, потому что я никогда не пыталась казаться лучше в твоих глазах, но это тебя не оттолкнуло. В чем твоя претензия? Решения принимаешь ты, а вину за последствия перекладываешь на меня? Даже сломанный нос. Ты получил по заслугам и прекрасно об этом знаешь, иначе уже сидел в полицейском участке и писал заявление о нападении. Тебе удобно перекладывать вину на меня. И с этим ты мне предлагаешь мириться?

Айзек выслушивает мой обличительный монолог, но как и всегда, но позволяет себе им проникнуться. Как и моя мать, будет защищать свой комфорт до последнего вдоха.

— Если бы ты была другой, мы могли бы быть счастливы.

— Но я такая, и другой не буду. О какой любви ты все это время говорил, если я тебя настолько не устраиваю? Тебе может казаться несправедливым, что твоя жизнь пришла к такому итогу, но это последствия наших обоюдных решений: именно ты когда-то решил на мне жениться, а я была той, кто согласилась. Вина лежит на обоих из нас.

— Нет, Таша, — лицо Айзека ожесточается и становится злым, он снова напоминает мне обиженного ребенка. — Во всем виновата ты одна. Я любил тебя и был готов на все, чтобы быть вместе. Из нас двоих неправильная только ты, потому что никогда по-настоящему мне не принадлежала.