На решение по поводу развода это никак не повлияет, а видеть собственное лицо в интернет-порталах и принимать фальшивое сочувствие от знакомых — совершенно не нужный мне бонус. Если раньше решающим фактором в сохранении нашего союза с Айзеком было нежелание оставлять Сэма без отца, то теперь оно оттеснено боязнью того, что когда-нибудь он посмеет причинить боль сыну. Человек, однажды перешагнувший грань допустимого, с вероятностью девяносто процентов повторит это снова. Еще один суровый урок, которая преподнесла мне жизнь.

— Не могли бы вы рассказать поподробнее, как это произошло, миссис Фьюри?

— Я разговаривала со своим мужем, развернулась, чтобы уйти, каблук запутался в ворсе ковра, и я упала головой назад.

— А откуда у вас синяк на правой щеке? — с прищуром уточняет полицейский.

Я сохраняю невозмутимость. Это моя жизнь и только мне решать, нужна мне помощь представителей власти или нет.

— Возможно, я получила его при падении. Вам наверняка сообщили, что на момент приезда скорой, я находилась без сознания.

— Мне сложно представить, как можно удариться щекой и затылком одновременно.

— У вас есть причины мне не верить?

Сержант вздыхает и, покачав головой, примеряет на лицо дружеское выражение лица.

— Я часто встречал женщин, пытающихся оправдать домашнее насилие, миссис Фьюри. Они надеялись, что этого больше не повторится…

— Детектив Поулсон, оставьте свои потертые истории для других несчастных. Я не склонна оправдывать людей и редко питаю иллюзии на их счет.

— Хорошо. Желаю вас поскорее поправиться. Если вы передумаете…

— Я не передумаю.

Мужчина уходит, а я осторожно приподнимаюсь на локтях и облокачиваюсь на подушку. Голова по-прежнему плывет, но не так сильно, и это дает мне надежду, что к вечеру я смогу ходить в туалет самостоятельно. Я стягиваю с тумбочки карманное зеркало и вновь разглядываю свое отражение. Со вчерашнего дня оно нисколько не изменилось: кожа имеет мраморный оттенок, губы бескровные и сухие, и синяк на щеке налился выразительной желтизной. Временный дефект внешности — сущая ерунда, если учесть, что я могла бы никогда не очнуться, но я тех пор как я обнаружила в палате мимозы, надежда на то, что Джейден снова придет, не покидает меня. Я не рассчитываю, что выгляжу привлекательно, но мысль о жалости с его стороны мне претит. С другой стороны, что еще помимо жалости или любопытства могло побудить его прийти? И откуда он узнал, что я в больнице? Точно не Айзек ему рассказал.

— Пайпер, когда мне можно будет снять повязку?

— Это лучше спросить у доктора Тернер. Мне таких указаний пока не поступало.

— А много волос сбрили? Это очень заметно?

— Нет, совсем немного. Вы молодая, миссис Фьюри — они быстро отрастут.

Я протираю лицо лосьоном и наношу крем.