Мы приезжаем к ним в гости каждую неделю на протяжение шести лет, и нужно быть слепой, чтобы не заметить, что мы не претендуем на звание счастливой семьи.

— То есть если мне достался слабый мужчина, то я должна стать еще слабее, чтобы на моем фоне он не чувствовал себя ущербным? Не слишком ли ты дискредитируешь роль женщины в семье и обществе?

— Функция женщины добавлять мужчине уверенности, а не наоборот. Ты еще слишком молода и неопытна, чтобы понять, что именно так все и устроено.

— Тебе удалось внушить мне это много лет назад, но к счастью, я больше так не считаю. Думаю, пришло время смириться, что у нас совершенно разные взгляды на жизнь, и твои мне не подходят.

Мама собирает со стола обрезки стеблей и, сбросив их урну под столом, снимает очки и пристально смотрит на меня.

— Каждый раз когда этот парень появляется в твоей жизни, ты начинаешь говорить необдуманные вещи.

Я начинаю громко смеяться. Мама демонстративно вздыхает, так что ее винтажным блейзер от Шанель натягивается, и вздергивает бровь, насколько ей позволяет ботокс. Так она говорит, что ей неприятно мое представление.

— Тебе нужно всегда найти причину, почему мои мозги начинают работать в отличную от твоей сторону, а Джейден в этом смысле стал любимым козлом отпущения, — говорю я, просмеявшись. — Только это не он, а я. Мне противно, что ты постоянно пытаешься запихнуть паршивое содержимое в красивую обертку и упрямо закрываешь глаза на факты."

"— И в чем заключаются факты, Таша?

— В том, что много лет назад я совершила ошибку. Будь я поизворотливее, я бы могла обвинить в ней тебя, но так уж ты меня воспитала, что я умею смотреть правде в глаза. Только я виновата в том, что сделала неправильный выбор. Я тебя ни в чем не обвиняю, мама, но и слушать твои рекомендации относительно того, как мне справляться с последствиями не буду.

— И в чем же твой выбор ошибочен, Таша? В том, что у тебя есть муж, которого уважают, ребенок, и положение в обществе?

— Ты считаешь, что Айзек единственный, кто мог это мне дать?

— Ну и точно не сын Розы. Я читаю интернет: там о его прошлом такое написано, что у меня волосы на голове шевелятся. Он все тот же уличный головорез в костюме, и я бы никогда не позволила тебе связать с ним свою жизнь.

— Зато теперь он владеет половиной акций нашей компании, и всем плевать на то, как он заработал свои деньги. За ним толпами бегают журналисты, мечтая взять интервью, и ему готовы лизать задницу ваши в отцом друзья так долго и глубоко, насколько им позволяют их дряхлые колени.

«А еще по четвергам он трахает меня у себя в номере на диване, чтобы ты могла по-прежнему с гордостью носить свой великосветские статус и распыляться высокомерием», — добавляю мысленно.