Эмоционально-неполноценный человек не полетит через океан к женщине, которая ему безразлична, к чужой жене, чтобы помочь ей, и уж точно биороботу совсем незачем спасать бизнес мужа этой непонятной женщины.

– Биороботом меня еще никто не называл, – произнес Макс с горечью, – Наверно, не все эмоции мне чужды. Даже Ричард признался, что мой случай кажется ему самым запутанным из всех двух, что ему довелось наблюдать. И он считает, что пока я более, чем стабилен. Так что можешь не волноваться, я безопасен для тебя и Сони.

– Отлично. А справка есть? – спросила я с усмешкой. Он удивленно вскинул брови, взглянув на меня, – Я шучу, Макс. Шутка такая. – добавила сконфуженно."

"Мы приехали. Макс отнес Софию в детскую комнату, и очень вежливо поблагодарив за прогулку, отправился к Дейзи. Мне даже показалось, что он сбежал. Наверно, в этом был смысл. Напряжение между нами ощущалось слишком остро, чтобы игнорировать его. Мне хотелось бы не реагировать на внешнюю привлекательность и физические достоинства своего бывшего мужа, но не все подвластно разуму. Мне было стыдно за реакции моего тела. Я замужняя женщина и должна сосредоточиться только на сохранении имеющейся у меня семьи. Интрижка с бывшим мужем только усложнит и запутает и без того сложную жизненную ситуацию. Если бы Костя был рядом, конечно, я бы так не реагировала, да Эванс бы не задержался. Нужно попросить его улететь обратно в свой Лондон. Ни к чему все это, и никому из нас не нужно. Чем больше я с ним общаюсь, тем меньше во мне остается обиды и гнева. Я снова пытаюсь найти оправдания и объяснения всему, что тогда произошло. Неважные симптомы старой болезни, от которой, мне казалось, я излечилась.

До самого вечера я маялась и тревожно посматривала то в окна, то на дверь, ожидая стука или звонка. Эванс сбежал, ничего не сказав, но раз он остался в городе, то, наверняка, объявится… или нет? Конечно, мы оба чувствовали себя скованно и неловко, и я одновременно и одинаково сильно хотела, чтобы он исчез навсегда и позвонил в мою дверь. Боже, идиотка просто, иначе не скажешь. Я должна думать о муже, и думаю. Но с каждым днем те чувства, которые он пробудил во мне своими откровениями об ужасном детстве, не разрывают мое сердце, хотя я по-прежнему очень ему сопереживаю. На самом деле я хочу быть для него утешением и радостью. Не могу его подвести или предать, даже в мыслях. Он спас меня, возродил к жизни, подарил мне Соню. И любил меня. Как умел. Но спустя время я почему-то уже не уверена, что Костя не повторит старых ошибок. То, что сделал с ним отец, не проходит, как зубная боль. Конечно, вместе мы справимся. Однако мне неприятна мысль, что мой муж нуждается во всяких сексуальных извращениях садистского характера.