Не нашел и уже решил варварски разбить кристалл, чтобы хоть через него, но добраться до потенциально интересных запчастей.

Положил на него руку, но прежде чем вскрывать решил направить энергию. Выпустил небольшой заряд — принцип такой же, как с ранеными мамонтами, только сейчас я представлял себе компьютер, которому нужна техподдержка.

Что-то произошло. В глубине кристалла загорелся огонек, который начал расти по мере добавления энергии. Экран ожил, побежали системные коды загрузки в виде местных символов.

— Можешь это взломать? — я дернул плечом, как бы вызывая помощь от Искорки.

«Я уже думала, что ты не попросишь, — отозвался дрон. — Только не прекращай подачу энергии.»

Прошло несколько минут напряженной тишины. Слышен был только едва различимый звук старого модема, посылаемый Искоркой, ну и зубы у меня поскрипывали от нетерпения.

Вдруг экран мигнул, неясно замерцал, погас, а потом снова включился.

«Готово! Доступ получен к ряду директорий, которые еще функционируют».

— Есть понимание, что это за место?"

"«Если по-простому, то это склад судного дня. Судя по доступным данным — продовольствие, строительные материалы, химикаты и продукты первой необходимости».

Предполагаю, что перевод хромал. Но суть все же была ясна. И, скорее всего, срок годности у всего уже давно истек.

«Открываю доступ», — пискнул дрон, и на экране появилась схема с несколькими директориями.

Все названия символьные, но я без искорки справился. Из семи разделов работали только два, и там уже методом научного тыка. Меняя что-то и прислушиваясь, происходит ли что-то на этом складе «госрезерва», я отключил турели и роботов-зомби. Пачка которых (судя по схеме) была еще на другой стороне основного склада.

Потом я нашел меню, которое управляет замками. Открыл склад — эффект был слышен даже отсюда. В глубине коридора заскрипели ворота и появился гул от сквозняка, заполнившего все вокруг странными запахами тухлости, старости и химикатов.

Еще парочка махинаций и панель, которая была на стене рядом со мной, поехала вниз. А за ней открылась плоская стена, на которой ровными рядами и линиями висели рамочки. Примерно так бабочек коллекционируют под стеклом, развешивая на стене. Внутри рамки в прямоугольном углублении, словно в бархате, лежали прямоугольные пластины.

Почти в каждом из маленьких отсеков, которых я насчитал шестнадцать, было по мастер-схеме или мастер-форме. Где-то все же было пусто, и лишь пыльный след в выемке говорил о том, что когда-то тут что-то лежало.

Я жадно схватил в руки первый попавшийся прямоугольник. Зеленоватый оттенок самой пластины и лабиринт на поверхности цвета темного серебра.