– Я поняла… что Бог бессилен… как только увидела этих… детей, – вновь заговорила она. Каждое слово давалось девушке с неимоверным трудом, словно ей приходилось волочить в гору мешок с камнями. – Никогда не думала… что в детях… столько зла…

Рику нечего было ответить. Да он и не пытался поддерживать беседу с бедняжкой, находящейся в полуобморочном состоянии. Он просто смотрел на нее с выражением подавленного безмолвия, чувствуя, как его душат слезы.

– Вы… не видели Свету?

Он качнул головой.

Ксения уставилась на изодранное крючками предплечье.

– Узнайте, пожалуйста, – всхлипнула она и приподняла дрожащую руку, разглядывая жуткие раны.

 – Вдруг ее посадили в другую клетку. И она зовет меня на помощь? А я… – Она перевела взгляд на искалеченные ноги. – Я даже ходить не могу…

Рик тяжело вздохнул.

«Твоя сестра наверняка сейчас спит и ждет пополнения счета на своей карте…»

– Вы… можете запомнить адрес? – вдруг спросила Ксения. – Если… вдруг получится, что вы с ней встретитесь? Скажите ей, что я… я все еще жду, что она меня заберет отсюда…

– Конечно, могу, дитя.

Ее искусанные губы вновь тронула слабая и неуверенная улыбка.

– Когда вы… так говорите, мне… очень спокойно. Как будто вы… меня давно знаете… Слушайте и запо… запоминайте.

Она продиктовала адрес, и Рик трижды повторил его про себя.

– Ты когда-нибудь слышала про Ксению Петербургскую? – спросил он.

Она покачала головой.

– У тебя есть тезка, – воодушевившись, продолжал Рик. – Православная святая, юродивая. Петрова Ксения Григорьевна… Любовь к ближним и их спасение стали основой ее подвига… Многие считали ее безумной. Но она со смирением терпела людские насмешки.

В память о ней на Смоленском кладбище построили часовню… Твое имя не случайно. Оно дано тебе Богом, Ксения.

– Я ничего это не знала… – призналась пленница. – Наверное, быть святым… очень тяжело… Я бы так не смогла…

– Ты знаешь еще какую-нибудь молитву, Ксюша? – мягко спросил Рик. – Отче наш?

Девушка устало кивнула.

– Дай мне свою руку. И мы прочтем ее вместе, – сказал он, и Ксения, наклонившись, доверчиво протянула окровавленную ладонь сквозь решетку. Рик крепко сжал ее, поразившись, какими холодными были у девушки пальцы.

Это чувствовалось даже сквозь материю перчаток.

– Отче наш… иже еси на небесах, – чуть слышно заговорил он. Рик специально говорил медленно, чтобы Ксения поспевала за ним.

– …да святится… имя Твое, – вторила ему она. – Да приидет Царствие Твое…

Когда молитва закончилась, она подняла на него преисполненные мукой глаза:

– Меня убьют?

В затхлом воздухе подземелья повисла липкая пауза. Впервые в жизни Рик не мог найти слов.

– Можете… не отвечать, – произнесла Ксения. – Я знаю… что это так.