— Какого к нам вообще приехала эта блоггерша. Что она делала на приеме у твоего старичка.

— Он не мой, — обессиленно тяну я.

— Да лучше был бы твой, Тася! Хоть не зря под замес бы попала. А так…

— Андрей забрал у меня все контракты, говорит никто больше не хочет со мной работать.

— Что за бред. Тася, ты же его лучший специалист.

— От меня даже Лаура ушла.

— Ну вот она как раз неудивительно. Она очень внушаема, и постоянно сидит в сетях. Когда человек живет чужой жизнью, то и мнение чужое на раз два перенимает…

— Белль, — пытаюсь я остановить поток слов подруги, но без толку.

— Надо дать опровержение. Или же…

— Белль…

— Скажи, что он тебя принудил! Сделай и его и его курицу жену. Обвини в харассменте. Пресса такое обожает.

— Мне надо ехать домой.

— Ты не имеешь справа убежать, испугавшись.

— Наша с Ксю мама. Она умерла. Нужно организовать похороны. Нужно… нам с Ксю нужно домой.

— А знаешь… может это и выход. Все уляжется, а когда мы вернешься никто и не вспомнит о скандале, — я хмыкаю, на что подруга запоздало ахает. — Ой, Тася прости. Соболезную тебе, моя дорогая.

Я прошу Белль забрать Ксю из школы, сама же захожу на сайт авиакомпании и ищу наиболее подходящие билеты. Лететь с двумя пересадками в любом случае. Сначала до Лиссабона, а оттуда уже…

И тут мой поток мыслей обрывается, а глаза застилают слезы. Словно по щелчку.

Мама…

Будто кто то опускает рубильник, и меня накрывает. Я начинаю плакать. Недолго. Но громко, как-то отчаянно и даже безудержно.

Через десять минут, я уже в своей комнате с Даней на руках. Убаюкиваю его. Сыну не понравился мамин плач. Еще бы, он у нас в этих делах главный.

Билеты куплены.

Домой возвращается Ксю и она так на меня смотрит, словно, что-то чувствует еще с порога.

— Мамы больше нет, — говорю ей, решая не ходить вокруг да около. Потому что как бы ты не пытался подготовить человека, к таким новостям его невозможно подготовить.

Ксю бежит ко мне с порога и обнимает. Меня и Даню. И беззвучно плачет.

Я целую ее в висок, одну руку высвобождаю и глажу сестру по макушке.

— Все будет хорошо, — шепчу я. — И ей.. Милая. Ей там тоже будет хорошо.

— Я ей вчера звонила. Пока ты была на ужине я ей вчера звонила.

— И?

— Она меня вспомнила. Она извинилась, она просила нас вернуться. Она… она была нормальная.

Я крепче обнимаю сестру, Даня тоже тянется ручками к Ксю и крепко обнимает ее за шею.

— Плаки-плаки, — говорит он. — Не плаки.

Он даже меня так не успокаивал. Я улыбаюсь сквозь слезы, и Ксю тоже. Она смеется. Целует Даню, обнимает меня. Смеется и плачет. Плачет и смеется.

Скорее всего облегчение было временным. Перед… перед кончиной. Ведь так нередко бывает. Именно это я позже говорю сестре. Она понуро мне кивает, собирая свои вещи.

Вылетаем мы в тот же день.