А еще сильную-сильную усталость.

— Я уже начал ремонт в вашей с Аксиньей квартире. Специалисты хорошие, за пару месяцев уложатся, а потом сами будете решать сдавать или переезжать туда.

— Что?

— А пока… ну, после больницы, разумеется. Тебе еще здесь прилично лежать, — Дамир хмурится и крепче сжимает мою ладонь, я понимаю как ему это не нравится, — я купил для вас с Даней квартиру этажом ниже, что недавно приобрел для Ульяны. — у меня начинает шуметь в ушах. Шуметь и бахать. Что он такое вообще говорит. — Я не могу отпустить ни тебя, ни Даню совершенно без какого-либо присмотра и контроля. Да я постараюсь никак не влиять на твою жизнь, никак ее не ограничивать. Но ты и меня пойми. Мне сложно отойти в сторону и дать тебе жить своей жизнью. Я этого не хочу. Не хочу отпускать тебя. Но понимаю, что тебе это нужно и…

Я просто закрываю глаза. Не в силах ни смотреть на Дамира, ни слушать. Он что… он отказывается от меня? Я ему больше не нужна? Из-за аварии? Но доктор же сказал, что я смогу ходить. А может… а вдруг я стала уродом? С покалеченным лицом и телом? Слезы снова стекают из уголков глаз. Дамир замолкает, прикасается пальцами к моему лицу.

— Тася, Тасенька, не плачь. Ну что ты? Все хорошо. Черт, прости, я не о том наверное говорю, — Да! Да! Тысячу раз не о том! — С Даней, Аксиньей, Виолеттой Михайловной все хорошо, они все дома, под присмотром. Я думаю завтра им уже можно будет посетить тебя. Даню пока брать к тебе не стоит, ему же не объяснишь, что тебя нельзя крепко обнимать, и ползать по тебе нельзя, — тепло улыбается Дамир, — да и ему лучше увидеть тебя, когда ты чуть окрепнешь, сможешь садиться и хорошо говорить. Я понимаю, что ты жутко по нему соскучилась."

"Напротив… больно колит в груди от понимания, что я подумала обо всем. О том, что пролежала в коме десятилетия, о том, Дамир прожил жизнь без меня, о Роме, о том, что я могла стать уродом, но только не о сыне. Почему-то даже мысли не проскользнуло, что с ним может быть что-то не так. Да и… соскучилась? Я же видела его вот … перед встречей с Ромой.

— Ско-лько про-шло… — сиплю я, Дамир наклоняется ближе, почему мне становится хуже, чем было в начале нашего разговора, силы так быстро покидают меня, даже губами шевелить неимоверно сложно, — времени?

— С аварии? — я моргаю, как хорошо, что он понял меня, — неделя, Тась. Чуть меньше недели. Пять дней ты пробыла в коме.

Господи, как же там Даня без меня целых пять дней. Я и правда ужасная. Самая ужасная мать!

— Тася, успокойся, — Дамир гладит меня по лицу, нежно нежно. И ему совершенно точно не противно. Значит я не урод, — Даня в порядке. Он по тебе немного скучает, но рядом Ульяна, Аксинья, Виолетта Михайловна, я. Обошлось без стресса.

Я глубоко выдыхаю, но легче не становится, становится больно.

— Тебе снова надо поспать. И помолчать.