Туда, где теперь ничего не осталось кроме осколков, что полосуют душу со страшной силой.

Когда я вернулась домой, туда, где нет Старкова, на меня словно бы с новой силой это все навалилось.

— Девочка моя, — сказала мама. — Я поддержу любое твое решение. Если тебе так легче…

— Легче, мам.

— Значит, так тому и быть.

— Я найду просто другое место, не переживай.

— Да что мне твое место, глупая? Мне важнее, чтобы ты себя чувствовала хорошо. И снова стала счастливой.

— Со вторым сложнее…

— Я понимаю, но все-таки верю в лучшее.

СТАРКОВДо самого вечера ходил по отделению словно сам не свой.

Долго смотрел на номер Лады в карте пациента, но так и не решился позвонить.

Она не сказала сразу «да». Что-то там замешкалась.

Зачем тогда я буду навязываться? Я не только на словах, но и душевного отклика от нее не ощутил. Она не готова была сходу согласиться, и я это прекрасно почувствовал.

Кажется, она своим молчанием все-таки ответила мне на вопрос…

В конце дня, когда решил немного расслабиться за стаканчиком с кофе, ко мне в зоне отдыха присоединилась Лина.

Кстати, свой долг перед ней я все же выполнил — карты перепечатал…

Она осталась довольна моей работой. Так что теперь я от нее не прячусь больше.

— Вечер добрый, — сказала она, делая свой выбор на кофейном аппарате.

— Добрый.

— Чего грустите?

— Я? С чего вы взяли?

— У вас лицо грустное.

— Хм… Не заметил.

— Так правильно, вы его не видите же…

— Ну, иногда в зеркале вижу. Лицо как лицо…

— А кажется мне, что вас все же что-то тревожит, — она обернулась на меня. — Не хотите рассказать?

Мы работаем вместе давно. Но делиться своими переживаниями с подчиненными я не намерен.

— Ничего особенного, — сказал я и встал на ноги. Использованный бумажный стакан отправился в урну. — Просто устал. Всего доброго. Мне пора.

Домой, к дочери. Она меня ждет.

А все остальное…нужно просто выбросить из головы.

27

ЛАДАСпустя пару дней я уже выбрала себе несколько вариантов новой работы, но договориться о собеседовании я смогу не раньше чем через пару недель — я все еще не твердо ходила. Но с каждым днем походка становилась все более уверенной в себе. Хотя каблуки мне пока противопоказаны — я носила балетки и кроссовки. Но это уже мелочи — главное, что я почти уже вернулась к обычному образу жизни.

* * *— Собираешь вещи?

Я зашла в комнату сестры вечером. Завтра ей предстояло ехать обратно в колледж. Каникулы закончились. Теперь она приедет к нам только зимой — на Рождество, а пока поедет грызть гранит науки.

— Да, завтра же ехать… — ответила она, аккуратно укладывая очередной свитер в огромный чемодан.

— Ну да… И снова до следующей сессии.

— Ага.

Она нажала на чемодан коленом, пытаясь его закрыть. У нее получалось плохо, и я поспешила на помощь сестре.