Снова закапываюсь в работу, занимаюсь делами, которые могли бы дожить и до завтра. Но интерес стремительно угасает, и я решаю на этом закончить. Все равно толка не будет.

В приемной что-то вычитывает на экране ноутбука Снежана.

— До завтра, Лев Николаевич, — заметив, что я ухожу, не позволяя себе даже облегченного вздоха.

Выходя из приемной, слышу, как она выключает технику, тоже собираясь домой. Только после своего руководства. Настоящий верный помощник.

Офисный коридор встречает ожидаемой тишиной и теменью, что рассеивается из нашей приемной и… глазам не верю — из Пашкиной тоже.

Около девяти зайдет уборщица и выключит оставленный свет, но я все равно зачем-то меняю маршрут и сворачиваю.

А приблизившись к приемной, к своему удивлению, слышу тихий стук ударов по клавишам ноутбука. Останавливаюсь в дверях, и смотрю на помощницу Пашки, которая никуда не спешит, даже не собирается, а что-то сосредоточенно изучает на экране. Хмурится, задумчиво прикусывает губу, вздыхает и снова активно печатает.

Надеюсь, не резюме рассылает? А то за изгнание хорошего специалиста не видать мне Пашкиных сувениров.

Она так увлечена своим делом, что совершенно не замечает моего присутствия. Да и времени тоже.

— Домой не спешите? — спрашиваю негромко, чтобы не напугать.

И все-таки она вздрагивает.

Не ожидала, что кто-то есть в офисе, кроме нее, или мой голос так действует? Да нет, все же первое. Иначе в моем кабинете она бы слушала и кивала, кивала и слушала, а она торговалась так, что к концу нашего разговора даже немного сипела.

Поднимает голову — страха, что ее застали за чем-то неприемлемым нет. Протирает уставшие от экрана глаза и отвечает с той же наглой откровенностью, но гораздо тише, чем в моем кабинете:

— Как и вы.

В точку.

Но здесь не нужно быть Нострадамусом.

Мы оба в равных условиях — могли давно уйти, но не сделали этого.

— И что же вас так задержало? — прислоняюсь к косяку двери, снисходительно наблюдая за тем, как она снова что-то читает с важным видом эксперта.

— Да вот, как раз занимаюсь тем, чтобы вам как минимум захотелось поскорее возвращаться домой, — обернувшись, она с усмешкой кивает на окна с мелкими влажными росписями запутанных иероглифов и добавляет.

Смешное заявление, спорное. Для тех, кто передвигается на машине, дождь не имеет значения.

— А как максимум? — хватаюсь за совершенно другое.

— Чтобы домой хотелось возвращаться всегда, — отвечает уже без тени улыбки. — И не сомневаться в том, что вас ждут.

На минуту мы оба смолкаем, словно пытаясь разобрать те надписи на стекле, которые пишет нам дождь.

Глава 24

Лев

Не знаю, о чем думает помощница Пашки, возможно, мне только чудится легкая грусть в ее голосе.