Смогу ли я узнать, почувствовать, что именно ему надо и вовремя столкнуть лбами два одиночества. Что-то мне подсказывает, что вторая половинка нашего генерального будет под стать, если не сложнее, чем первая.

— Лев Николаевич, — задаю контрольный вопрос, прежде чем принять окончательное решение, — вы осознаете все последствия того, на что нарываетесь?"

"— Уверяю вас, Алла Геннадьевна, — отвечает он с легкой усмешкой над моими попытками дать ему шанс в свою очередь, — что нахожусь в здравом уме и твердой памяти, действую добровольно и без принуждения.

— Ну тогда, прошу вас потом не жаловаться, — развожу покаянно руками. — Я готова взяться за ваше дело. Но у меня будут условия…

Предвидя, что процесс обсуждения и торгов будет долгим, я подхожу к столу руководства, и нет, не одергиваю в ужасе руку от стула, даже чувствуя, что за мной наблюдают.

Сажусь, решительно выдыхаю, и… чертово колесо запускается. Отчаянно скрипя, показывая нам друг друга с разных сторон и неожиданных ракурсов, так как мы сидим на разных качелях и пытаемся докричаться.

Недовольство и доводы генерального, что я требую слишком многого за призрачный шанс. Мои доводы, что личное счастье не может стоить копейки.

Мы говорим долго, временами эмоционально (с моей стороны, признаю), с гнетущими паузами и пронизывающим взглядом прищуренных глаз (это атака со стороны генерального). С жаркими спорами, когда один ослабляет галстук, а другой расстегивает все пуговицы на пиджаке.

Устраиваем перерыв под отвратительный чай, который по просьбе шефа приносит Снежана. Генеральный с наслаждением делает большие глотки из своей чашки, а я с трудом цежу мутную жижу из непонятного сена, которое не тонет в моей и задаюсь вопросом: у него дурной вкус на все или только на чай?

И мы снова принимаемся за дебаты.

Настолько ожесточенно сражаясь за свои интересы, как будто это вопрос жизни и смерти. И уступать нельзя, нельзя уступать — чувствую, осознаю на инстинктах.

Впервые забиваю на звонки, которые поступают на офисный телефон, и просто их сбрасываю. А генеральный вообще не обращает внимания на свой телефон, который, не переставая, вибрирует.

Нам некогда.

Заняты.

— Вы слишком многого требуете, — отбивается генеральный, — у меня нет гарантии, что вы справитесь.

— Если мы не придем к консенсусу, — парирую я, — вы так и не узнаете, справлюсь я или нет.

Он молчит, что я трактую в свою пользу, как его знак согласия.

Иногда, впрочем, приходится идти на ступки и мне.

Так, генеральный выдвигает жесткое требование, чтобы кандидатками не был никто из сотрудниц.

— Почему? — интересуюсь так, чисто удовлетворить любопытство, потому что на самом деле девчонкам давно говорила, что лучше не выбирать его предметом мечтаний.