И я уже практически у двери, даже берусь за ручку и прокручиваю ее, когда все же слышу придирку от генерального:

— Почему вы в этом нелепом костюме?

Глава 12

Алла

Оборачиваюсь.

И отвечаю взаимностью — окидываю генерального внимательным, долгим взглядом, как ранее позволял себе он.

— Почему вас это волнует? — разрешаю себе даже усмешку.

Ничего личного.

Все исключительно так же, как он.

Генеральный откидывается на спинку черного кресла.

Глаза прищурены, как будто ему действительно интересен и важен ответ. А пальцы правой руки тарабанят по cтолу, заставляя часы на запястье играть солнечным светом.

Наши взгляды с мужчиной пересекаются, и я вдруг отчетливо понимаю… странная мысль, спонтанная и довольно сумбурная… Но интуиция отчетливо говорит, что пока я не сделаю так, как он хочет, пока не отвечу, и желательно правду, я не выйду из этого кабинета.

— Мой костюм полностью соответствует деловому стилю, — начинаю чопорно я, но замечаю, как губы мужчины изгибаются в ироничной усмешке и уже буднично и спокойно, несмотря на взметнувшееся раздражение, добавляю: — А еще в нем удобно ходить на свидания. Естественно, после работы.

Генеральный продолжает молча рассматривать мой костюм.

— Я ответила на все ваши вопросы, Лев Николаевич? — приветливо улыбаюсь, отточив это мастерство на едких клиентах. — В таком случае, пойду полью цветы, как вы и советовали.

Отворачиваюсь.

Снова прикасаюсь к ручке двери.

— Я не советовал, — слышу вслед очередную придирку от генерального. — Это было распоряжение.

— Как пожелаете, — соглашаюсь с ним, стараясь не рассмеяться.

И наконец выхожу.

Взгляд Снежаны немногим добрее шефа. Полагаю, особенно она недовольна, что из кабинета ее строгого руководства я выхожу с улыбкой от уха до уха. Но по-другому никак.

Это не день, а какие-то американские горки, причем неисправные, и ты понятия не имеешь, когда карусель включат и когда остановят.

— Снежана, — слышу в селекторе голос главного руководства, — сделайте, пожалуйста, чай.

— Да, конечно, — услужливо откликается его помощница-секретарь, — одну минуту, Лев Николаевич.

Бросив что-то печатать, она подходит к шкафу и деловито начинает копаться в каких-то маленьких жестяных баночках. А я застываю на месте, ничего не могу с собой сделать — смотрю на ее ноги, которые из-за короткой юбки и высоченных каблуков кажутся фантастически длинными. На блузу под пиджаком — с таким декольте, что можно увидеть расцветку бюстгальтера. А уж когда она нагнется, чтобы поставить на чашку с чаем на стол, полагаю, будет возможность оценить куда больше.

Что ж, теперь я, кажется, понимаю, почему мой костюм показался нелепым.