Того и гляди — сорвется, промчится мимо меня, и лови по парадному, чтобы не успели увидеть соседи.

Нет уж.

— Доброе утро, — говорю хозяйке квартиры и вручаю ей пакет с колбой и чаем, который я заметил в машине и благоразумно с собой захватил. — Не откажусь от чашечки чая перед началом работы.

— Началом работы? — ошеломленно повторяет помощница.

— Конечно, — киваю на документы и ноутбук. — Вы же не забыли, что мы должны выбить важный контракт?

— Да нет, просто… я…

Помедлив, она растерянно отступает, и я захожу. Деловито вручаю ей ноутбук и документы — пусть занимается делом, а не смотрит на меня этими застывшими озерами, в которые я хочу окунуться.

— Просто я думала, что… — повторяет неловко она.

Хватает взгляда, чтобы понять: я сделал правильно, что приехал сегодня. За выходные она бы или решила, что я уволю ею, или уволилась бы сама, наплевав на то, что у нас, между прочим, с ней договор.

— Думали, что у вас выходной, — делаю вид, что не понял. — Сожалею, что расстроил ваши планы на сон, но как мой личный помощник вы должны быть готовы не только к ненормированному рабочему дню, но и таким форс-мажорам.

Она склоняет голову набок и прикусывает губу, от чего я слегка теряю терпение.

— Так чай будет? — напоминаю ей. — Или сразу начинаем с работы?

Она кивает.

Потом улыбается, глядя, что я уже раздеваюсь, тут же прячет улыбку, словно это преступление, и поспешно сбегает.

Отлично, пока она уносится сначала на кухню, потом в комнату, видимо, чтобы переодеться во что-то успокаивающее, есть время чуть выдохнуть. Захожу в святая святых каждой женщины — стильненько, в бежево-белых тонах. Останавливаюсь у окна, у которого вчера стояла она, пытаясь представить, о чем она думала.

Хотела, чтобы я поднялся? Жалела, что сбежала? Мечтала о своем женихе, который собирался-собирался, да так и не сделал женой?

Неважно.

В любом случае это прошлое.

Услышав приближающиеся шаги, оборачиваюсь и понимаю, что она действительно переоделась, но ее новый лук не более успокаивающий, чем предыдущий. Домашние серые бриджи оставляют открытыми щиколотки, а свободная футболка с какими-то иероглифами скрывает фигуру — да, но то и дело оголяет плечо. На котором я замечаю маленькую родинку шоколадного цвета. Тоже оставленную вчера без внимания.

— Лев Николаевич, — уже по-деловому, а не сгустком эмоций начинает она, едва наши взгляды встречаются. — Я хотела с вами серьезно поговорить.

Старается. Но голос ее выдает.

Да и щеки, на которых проступает румянец.

— После чая, — выдвигаю условие. — Хочу посмотреть, чему научили вас интернет и Лука.

Не знаю, что снимает градус ее напряжения — то, что я не набрасываюсь и не подаю признаков, что хотел бы этого, или упоминание хозяина чайной лавки, но она мгновенно расслабляется.