— Подтверждаю! Мой мальчик — совершенство! — королева, как всегда, меня не подвела. Тут перед ними полыхнула молния, из которой вышел взбешенный король, обведя черными без белков глазами собравшихся, молча наклонился, перекинул жену через плечо и шагнул во все еще открытый портал, оставив нам напоследок лишь возмущенный крик. — Не тряси! Меня же стошнит!

Кейгард опустился на корточки перед Эль и забрал из ее рук бутылку.

— Ангел, пойдем домой? — увидев согласный кивок, поднял на руки, обхватив его шею руками, она вдруг заревела.

— Ты меня не любишь!

— Это откуда такой вывод? — поинтересовался он удивленно.

— Если любишь, сделай мне живодерика! — я крякнул в попытке не заржать, за что удостоился убийственного взгляда от ректора.

— Маленькая моя, я и так каждую ночь и не по разу стараюсь, так что не переживай, будет тебе живодерик! — ответил он смотрящей на него влюбленными глазами супруге, переносясь… Наверно, к себе!

Проводив их задумчивым взглядом, и переведя его на меня, Шэр попросила:

— Меня так же! — указала пальчиком в том направлении, куда исчезли родители. Присел рядом с ней и, перетянув на свои колени, убирая упавшую прядь волос с лица, спросил:

— А почему не на ручках?

— А вдруг я у тебя тигрят просить начну? А я тебя знаю, ты мне быстро это организуешь! Так что пусть лучше тошнит!

— Одно другому не мешает, говорят, пока носишь тигренка, здорово тошнит! — засмеялся, глядя, как изумленно распахнулись ее глаза. — Успокойся, я пошутил! Тем более, пьяные мышки меня не возбуждают, так что сегодня тебе точно ничего не грозит! А вот завтра я буду восстанавливать опороченную тобой честь демона: сначала пощупаю, а потом накажу! Не то как-то стыдно стало за то, что настолько идеален!

— Алан, я так тебя люблю! — прошептала она, утыкаясь лбом в мою шею.

— Я тебя тоже, мой мышонок, — ответил, открывая портал в нашу комнату.

34

ШЭРЭЛИНА.

Проснувшись утром, вспомнив вчерашние посиделки и то, чем они закончились, я решила глаза не открывать — смотреть на тигра было стыдно! Надо же до такого додуматься: чуть тигрят у него не попросила!

— Мышка, а мышка, ты долго будешь делать вид, что спишь? — раздался над ухом мурлыкающий голос, и мочку нежно прикусили. — Провинилась — имей смелость это признать, глядя в лицо обиженного тобой мужчины! — вот, что за наглость такая? Чем я его обидела? Сказала, что он лучший? Или тигрятами? От осознания того, что творится беспредел, глаза распахнулись.