Он не стал вторым Алонсо, он стал первым Рокэ…

– Об Урготе поговорим завтра, сегодня меня волнует Талиг. Вы часто убиваете, Рокэ, но голову вам кровь не кружит…

– Кружит, – в полумраке улыбка Алвы казалась ослепительной, – ох как кружит.

– Я не про ваше треклятое вино, хотя оно и выше всяческих похвал. Сегодня утром, Рокэ, вы пришли убивать. Первого соперника вы прикончили почти сразу, но с Ги и Килеаном вы принялись играть. Раньше вы над своими жертвами не измывались…

Рокэ поднял глаза на кардинала, он был спокоен.

– Покойные вели себя нагло, за что и поплатились.

– А вы?

Казалось, этот вопрос его удивил.

– Я? Я никогда не лаю, Ваше Высокопреосвященство, – размеренно произнес Ворон, – и даже не кусаю. Я рву глотку.

Сильно сказано, но он лжет. Или не лжет, но не говорит всей правды. Что ж, продолжим.

– Иорам попробовал удрать, но вы его застрелили, и никто не сказал вам ни слова. Оставив позади четыре трупа, одиннадцать дворян отправились на завтрак к кансилльеру, где вы щеголяли кольцом Эпинэ и угрожали хозяину пистолетом. И опять никто не попытался вас остановить. Заставив Августа Штанцлера выпить бокал хорошего вина, вы откланялись, причем пустили коня в такой галоп, что сбили мирного горожанина…

– …и вашего прознатчика?

– Нет, мой прознатчик успел отскочить, это был человек гайифского посла.

– Павлины никогда не умели летать…

– Что вы делали дальше – не знаю.

Разговор нравился Сильвестру все меньше, но закончить его было необходимо.

– Спустя полчаса разъехались и остальные, а кансилльер Талига в обществе Манрика отправился во дворец для обсуждения предложений тессория по налогообложению.

– О, кстати! Ваше Высокопреосвященство, я против того, чтоб с Эпинэ и Надора продолжали драть четыре шкуры. Не дело, когда столица объедает окраины, но еще хуже, когда окраины объедают сердце страны.

– Теперь налоги ждут.

До новой коронации. Пусть Рокэ Первый Алва прощает мятежные провинции, это хороший ход.

– Если понадобится, – Алва задумчиво тронул струну, – Кэналлоа заплатит за Эпинэ.

За Эпинэ, не за Надор!

– Манрик еще не знает о войне, а вы еще не знаете, что Штанцлер скрылся. Фердинанд решил увернуться от неприятной обязанности и отправил его к королеве. Катарины в ее апартаментах не было, она молилась в капелле, о чем кансилльеру и сообщили. Он вошел в капеллу и исчез.

– Вознесся? – поинтересовался Алва.

– Выбрался потайным ходом, который обнаружил Манрик. Катарина Ариго могла о нем знать, а могла и не знать, ход начинается в фабиановом приделе, королева всегда молится перед центральным алтарем.

Рокэ, Штанцлер и Катарина Ариго подбили Ричарда Окделла подсыпать вам отраву, которая была в перстне Эпинэ.