Большие руки медленно скользили по моему телу, двигавшемуся на нем вверх и вниз. На пару сантиметров, потом обратно. На пять сантиметров, потом обратно, до основания. Снова и снова. До тех пор, пока это стало не сражением, а скольжением.

– Господи Иисусе, – выкрикивал Иван снова и снова. Все его тело напряглось, сжалось. Плечи и бицепсы, которые были способны повторять это движение сотню раз, если речь не шла о сексе, стиснулись и тряслись. Он дрожал. Его дыхание, дыхание спортсмена, было прерывистым. Его руки пошевелились, и он просунул одну руку мне под ягодицу, тогда как вторая остановилась где-то посередине моей спины и направляла меня, поднимая и опуская, при этом мои соски касались его груди. – Я люблю тебя, Джесмин, – сказал он, двигаясь все быстрее. – Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, – повторял он.

А я смогла лишь закрыть глаза, закрыть глаза и обвить руками его шею и изо всех сил держаться за нее, бормоча какие-то слова. Мои губы прильнули к его губам, и мы поцеловались, пока я двигалась вверх и вниз. То дальше, то ближе, то до самого конца.

– Люблю тебя, – прошептала я, раскачиваясь на его члене, ощутив приближение оргазма по легкому трепету внизу живота.

Он улыбнулся. Не просто улыбнулся. Он засиял. И его бедра заработали еще быстрее. Он крепче обхватил меня руками. Прижал ближе. Просунув руку между нами, он стал ласкать мой клитор. Не успел он сделать и нескольких круговых движений большим пальцем, как наши тела покрылись потом и я кончила. Я вскрикнула, уткнувшись ему в плечо, обвивая его всем своим телом, изо всех сил вцепившись в него, черт бы меня побрал.

Он задышал так тяжело и так хрипло, что я почти не слышала его сдавленного стона, вырвавшегося у него несколько секунд спустя. Он пульсировал внутри меня, глотая ртом воздух. Я цеплялась за него, а он крепко прижимал меня к себе.

Мы оба были в поту. Задохнувшись, мы пытались отдышаться, но безуспешно. Я глотала ртом воздух, потом снова, раскачиваясь еще сильнее.

– Господи, помоги мне, – простонал он.

Я задрожала. Я затрепетала. Я могла бы умереть, но это стоило каждой секунды.

Поддерживая меня, Иван подошел к кровати и медленно опустил меня на нее. Его тело, оказавшись поверх моего, накрыло его. Вытянув руки, подпирая мои ноги своими, он, задыхаясь, проговорил с кривой улыбкой:

– Повторение – мать учения, Джес.

Черт.

Я попробовала дышать носом, когда, вскинув брови, посмотрела на него, его все еще довольно твердый член лежал на моем бедре.

– Разве это не было совершенством?

– Было, – сказал он, нависая надо мной. – Но я хочу потренироваться еще.

Я лишь засмеялась так громко, и это возбудило меня.

Но что действительно возбудило меня, так это широчайшая улыбка, с которой Иван смотрел на меня сверху.

– Снова и снова.