– Привет, eжик, – поприветствовала она меня, на мгновение устремив взгляд на лед, потом она снова посмотрела на меня, при этом ее лицо было таким же, каким было тогда, когда мне было двенадцать лет, обветренное и суровое, словно ее кожа была из пуленепробиваемой ткани. – Как прошли выходные, хорошо?

Я кивнула, ненадолго предавшись воспоминаниям о том, как я ходила в зоопарк со своим братом и племянницей, а потом мы отправились к нему на квартиру и ели пиццу – две вещи, которые, насколько я помню, я никогда не делала прежде – включая пиццу.

– А вы как? – спросила я женщину, которая научила меня очень многому, мне с ней никогда не расплатиться.

На ее лице появились ямочки, которые редко можно было увидеть. Я так хорошо знала ее лицо, что могла бы в совершенстве описать его составителю фоторобота, если бы она вдруг пропала. Круглое, с тонкими бровями, с миндалевидными глазами, с тонкими губами, со шрамом на подбородке, оставшимся от лезвия конька партнера еще с тех пор, когда она принимала участие в соревнованиях. Не то чтобы она должна была когда-нибудь пропасть. Любой похититель, вероятно, отпустил бы ее в течение часа.

– Я виделась с внуком.

Я задумалась о том, какое сегодня число, пока до меня не дошло.

– У него был день рождения, верно?

Она кивнула, переводя взгляд на каток, туда, где, как мне было известно, находилась фигуристка, с которой она работала с тех пор, как несколько лет назад я начала кататься в паре. Да, мне не хотелось расставаться с ней, но это было неважно. Я больше не ревновала, думая о том, как быстро она нашла мне замену. Но порой, особенно в последнее время, это беспокоило меня. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно."

"Я никогда не сказала бы ей об этом.

– Вы наконец купили ему коньки? – спросила я.

Мой прежний тренер, склонив голову набок, пожала плечами, не отрывая ото льда своих серых глаз, которые миллион раз смущали меня.

– Да. Подержанные коньки и видеоигру. Я ждала. Ему почти столько же лет, сколько было тогда тебе. Поздновато, но еще вполне возможно.

Наконец-то она сделала это. Я помнила, когда он родился – перед тем как мы расстались – и как мы говорили о том, что ему нужно заняться фигурным катанием, когда он достаточно подрос. Все дело было только во времени. Мы обе понимали это. Ее собственные дети не превысили уровня юниоров, но это не имело значения.

Но мысли о нем, о ее внуке, вызвали у меня… почти ностальгические ощущения, воспоминания о том, какое удовольствие доставляло мне в ту пору фигурное катание. Еще до того, как я оказалась под сокрушительным прессом, до трагедии и до того, как на меня обрушились гребаные критики. До того, как я познала горький вкус разочарования. Фигурное катание всегда вселяло в меня чувство непобедимости.