Возвращаю чашку на блюдце, тянусь к очередному печенью, но матушка в последний момент отодвигает вазочку.

— Милая, не налегай так на сладкое! — качает головой. — Муж и так от тебя избавляется. Дальше что? Ещё и растолстеешь? Чтобы совсем без шансов?

Вздыхаю и снова беру чай, чтобы чем-то занять свои руки. Матушка права. Наверное. Хотя что-то мне подсказывает, что Роланду глубоко безразлично, худая я или толстая.

Очерчиваю подушечкой указательного пальца золотистую кромку фарфоровой чашки.

А раз так, то зачем всё это? Зачем мы вместе?

Затем, что ему нужны сильные наследники.

Теперь я. Зачем всё это мне? Когда я выходила за него, я искала любви. Верила в древние легенды и сказки. Но сказки не случилось.

Деньги? Власть? Наряды и побрякушки? Они меня мало волнуют. Мы с родителями никогда не жили в роскоши, и, положа руку на сердце, я до сих пор чувствую себя чужой в мире влиятельных драконов, в мире Роланда.

Смотрю остановившимся взглядом на бордово-чёрные остатки чая на дне чашки.

Вопрос матери вновь вырывает меня из мыслей.

— И что сказал целитель Сайрон?

— Ничего нового, — допиваю остывший чай. — Всё то же самое, что мне сказали в больнице. Ах, да! Целитель Сайрон время от времени будет навещать меня в Драгонхилле. А за месяц до родов поселится в замке.

— Вот видишь! — одобрительно всплескивает руками матушка. — Как удобно! Выходит, всё под контролем! Красота же?

Внутри растёт раздражение, которое я тут же давлю, с громким дзиньканьем возвращая чашку на блюдце.

— Осторожнее, Софи! — хмурится матушка. — Ну, что ты такая неловкая, в самом-то деле? Это же дорогой сервиз!

— Прости, — улыбаюсь виновато.

Поднимаюсь с диванчика. Пересекаю комнату. Встаю напротив окна. Ветерок из приоткрытой форточки колышет прозрачную занавеску с узором из кружева. С улицы пахнет свежестью и зелёной листвой.

За спиной раздаётся шум. Матушка бранится на Флору, которая волочит увесистый чемодан через всю гостиную. Подготовка к отъезду идёт полным ходом. В этом доме тоже.

— Как считаешь, Софи, — вздыхает матушка, — я ведь смогу оставлять тебя там одну, и приезжать сюда? Ненадолго?

— Конечно, мамочка, — проговариваю, не оборачиваясь, — как тебе будет удобно.

— Кстати, насчёт Амары, — проговаривает мама. — Из всей родни у той только двоюродная тётка, и та живёт здесь, на западе столицы в пригороде. Так что никуда нам её не отправить.

Амара остаётся. Я — уезжаю.

— Почему? — спрашиваю, перебирая пальцами гладкую ткань занавески.

— Что? — не понимает мама."

"— Почему он с ней? Что я делаю не так?

За спиной раздаётся вздох и скрип деревянных половиц под тяжестью маминых шагов. Мне на плечи ложатся её тёплые руки. Накрываю их ладонью.